Читаем Пляж острых ощущений полностью

Был тихий, теплый, прекрасный вечер. Волны с мелодичным плеском облизывали песчаный берег, солнце падало за горизонт красным величественным шаром, оставляя на море мистическую дорожку, чайки носились с криками, чиркая крыльями по водяной ряби. Я и сам видел, что это вовсе не тот парень, которому я отдал свой пиджак. Этот был крупнее, мощнее, гораздо старше и совсем не походил на пьянчужку. У него было лицо хорошо питающегося человека, холеность которого не могла скрыть даже мертвенная бледность, на пальце левой руки блестела массивная золотая печатка, а на запястье болтались неслабые дорогие часы. Он был одет в хорошие добротные джинсы, черную рубашку и… мой пиджак с белым цветочком в петлице. Да, это был не тот парень, но сообщать об этом ментам не было никакого смысла: сейчас нас будут пытать, допрашивать и изводить подозрениями, не причастны ли мы хоть как-то к этому убийству.

— Да, парень не тот, — пришлось согласиться мне. — Скорее всего, тот бродяга продал мой пиджак этому типу. Пиджак-то хороший, новый, наверное, предложил его за копейки, вот этот дядька и польстился. — Подобные объяснения были бессмысленны, но нужно было как-то спасать ситуацию.

— Это не ограбление, — Элка встала с песка, отряхнула свои джинсовые коленки и руки. — Кольцо, бумажник, часы, мобильный — все на месте. А, кстати, кто вызвал милицию?

— Звонок был анонимный, — счел нужным объяснить ей майор Барсук. — Позвонили с этого телефона и сказали, что на берегу лежит мужчина с проломленной головой. Наверное, какой-то пляжник захотел искупаться в этом захолустье, наткнулся на труп, обнаружил у трупа мобильный, и решил вызвать милицию.

— А может и не пляжник, — пожала плечами Элка, — может, сам убийца и позвонил? Вы пальчики-то с телефона снимите, — приказала она бородачу с фотоаппаратом. — Странно, странно, что ничегошеньки у него не взяли. Тут часы одни на пару тысяч баксов тянут.

— Так и все-таки я не понял, какое отношение ваша свадьба имеет к этому телу и почему ваши часы вплоть до документов с мобильником оказались в кармане совершенно чужого вам пиджака? — Длинными фразами Барсук категорически не умел выражаться.

Элка тяжко вздохнула, отыскала глазами корягу, уселась на нее, закурила, и ближайшие тридцать минут с помощью жестов, мимики и меня, как наглядного пособия, объясняла оперуполномоченному уголовного розыска майору Барсуку, каким образом мой жениховский наряд мог оказаться на трупе. Она повторила версию о продаже пьяницей моего пиджака первому встречному. Она убедила майора в том, что он может опросить кучу народа, которые подтвердят, что мы жених и невеста, что все это время, вплоть до его звонка мы находились в ресторане…

Я только кивал головой. И Барсук кивал — вроде бы все ему было понятно, и он со всем соглашался. Сзади подошел мужик, которого я определил как следователя прокуратуры, он молчал, курил и тоже кивал. Когда Элка закончила, майор взял мой паспорт, сличил фотографию с оригиналом и сказал, сокрушенно вздохнув:

— Ну вот, возись тут теперь с установлением личности! А так все чудненько складывалось! Глеб Сергеевич Сазонов, убит ударом в затылок тупым тяжелым предметом!

— А кстати, чем его грохнули, не нашли? — Беда упорно продолжала совать свой нос не туда, куда надо.

— Эй, Василий, чем это темечко оприходовали, не обнаружил? — крикнул Барсук бородатому.

— Да нет, вроде. Нет тут ничего подходящего, — пожал плечами криминалист. Кажется, он фотографировал уже красоты природы, а не место происшествия. Двое парней, стоявшие у тела, все курили и щурились на закат. Элка встала, подошла к телу, нагнулась над ним и присвистнула:

— Да тут у него какая-то метка!

Все, включая следователя, Барсука и эксперта-криминалиста, нехотя подтянулись к ней. Только я остался сидеть на поваленном дереве. Я подобрал окурок, брошенный Элкой и с тоской понюхал его. Может, зря я бросил курить? Есть в жизни множество ситуаций, которые облегчаются, а то и вовсе решаются одной лишь выкуренной сигаретой.

— Вот, смотрите, — Элка взяла трупешник за руку, ту, на которой не было кольца и часов, повернула ее ладонью вверх и показала всем. — Смотрите, красным маркером написана цифра один! Один! Что это значит? А может, это не «один», а «первый»?! А раз первый, значит, будет второй и третий? А? Что это? Орудует маньяк? Серийный убийца? А?! Ну и дельце вам привалило, господин оперуполномоченный уголовного розыска майор Барсук! Интересное дельце!

Я схватился за голову.

Господи, ну сказали же умные немцы, что удел женщины — кухня, дети и спальня! Ну куда она лезет со своей наблюдательностью?! Со своими дурацкими версиями?! Тут целый полк профессионалов, они бензин потратили, время, силы и… сигареты.

Видимо, то же самое подумали и остальные. Мужик, похожий на следователя, отбросил окурок и тщательно раздавил его новеньким блестящим ботинком. Он нагнулся над телом и уставился на ладонь, которую без тени смущения держала в руках Элка.