Читаем Пляска смерти полностью

Девушке и Мерлину поднесли розы, не один букет, разных цветов. Актеры кланялись и кланялись, и наконец публика затихла. Только тогда опустился занавес, и танцоры вышли под утихшие аплодисменты и говор зрителей, спрашивающих друг друга: «Вы видели то, что видел я? Это было настоящее?

Балет мы пережили. Оставалось только пережить прием после балета. Вечерняя программа только набирала силу, черт бы ее побрал.

Я сидела в кабинете Жан-Клода в «Данс макабр». Тут было все такое элегантное черно-белое, только кимоно и веера в рамах на стенах цветные. Я сидела за элегантным черным столом Жан-Клода, выдвинув ящик – в этом ящике у меня лежал запасной пистолет. Пока мы ждали, я его зарядила серебряными пулями. Рядом со мной сидел Ашер, поставив кресло так, чтобы он мог до меня дотронуться. Это из-за него заряженный пистолет лежал в ящике, а не на столе на виду и не у меня в руке. Ашер опасался, как бы дискуссия не стала слишком горячей. Дамиан стоял от меня с другой стороны, положив мне руку на плечо. Прикосновением он передавал мне спокойствие, и оно, наверное, было причиной, что Ашер выиграл спор про пистолет. Другая причина к тому стояла, прислонившись к двери: Клодия, Истина и Лизандро, и вид у них был очень профессиональный. А где был Жан-Клод? Где-то там, очаровывал прессу, и Элинор, как менеджер клуба, с ним. Для таких публичных мероприятий она была куда лучшей хозяйкой, чем я. Кроме того, у меня было здесь другое дело, о котором человеческой прессе не надо было знать.

Мерлин сидел в кресле напротив нас, Адонис и темноволосая хористка – на диване возле стены. Звали ее Елизавета, и неопределенный восточно-европейский акцент был у нее так силен, что хоть выжимай. У Адониса и Мерлина акцент появлялся в зависимости от настроения, но обычно отсутствовал.

Мерлин ответил на мой вопрос уверенным голосом отовсюду и ниоткуда:

– Я хотел, чтобы представление было волшебным для всей публики, не только для людей.

– И ты попытался подчинить себе разум всех и каждого, чтобы не испортить никому представление?

Сарказм скрыть я не пыталась. Все равно бы не вышло, так чего и пробовать?

– Да, – ответил он просто, с интонацией «конечно же».

Дамиан чуть сильнее стиснул мое обнаженное плечо, и его пальцы коснулись края шрамов на ключице.

– Мне несколько трудно этому поверить.

Видите, я была спокойна. Я не обозвала его подлым вруном.

– Зачем бы еще мне это делать? – спросил он.

Лицо у него было очень спокойное. Я знала, что глаза у него темные, чисто-карие, но помимо цвета я мало что могла о них сказать, потому что в них не смотрела. Этот вампир чуть, черт его побери, не подчинил нас всех даже без взгляда, и я не стану рисковать. Он был высокий, смуглый и красивый – не европеец. Что-то более смуглое, восточное, где-то Ближний Восток, наверное. Что-то египетское было в нем, может, даже вавилонское, потому что он был стар. Не силой, просто возрастом. Я – некромант, и силу и возраст почти любого вампира чую. Это естественная способность, которая усилилась вместе с моей силой. И сейчас от этой способности у меня кости гудели, резонируя под тяжестью веков, сидевших, улыбаясь, напротив меня.

– Использовать таким образом силу против мастера города – это прямой вызов его власти. И ты это знаешь.

– Это если тебя поймают, – сказал Адонис с дивана.

Я глянула на него, стараясь, чтобы не в глаза. Он засмеялся – ему нравилось, что он может подчинить меня взглядом. Ну, точнее, что мы оба думаем, что может.

Заговорил Ашер:

– Ты подразумеваешь, что Мерлин подчинял себе разум всех мастеров всех городов, где вы гастролировали, и они этого не знали?

Голос у него был ровный, вежливый, приветливый, почти довольный. И это была ложь. Он хотел, чтобы Адонис загнал сам себя в угол.

Мерлин поднял смуглую светлую руку. От одного этого жеста Адонис застыл с открытым ртом.

– Нет, – сказал Мерлин. – Нет. Мы отвечаем на вопросы слуги Жан-Клода. Когда говорит она, говорит его голос. Но что делаешь ты здесь, Ашер? Почему ты сидишь так близко и участвуешь в переговорах?

– Я – tйmoin Жан-Клода.

– Чем ты заслужил пост такого доверия и такой власти, Ашер? Это не ради твоей силы. Здесь не меньше четырех вампиров, если не больше, которые сильнее тебя. Ты же никогда не был известен своим искусством в битве. Почему же ты сидишь по правую руку от него – от нее сейчас?

– Я могу ответить тебе, почему он здесь и сидит по правую руку от меня, – сказала я.

Мерлин посмотрел на меня испытующе. Трудно было не глянуть ему в глаза, когда он движется. Я несколько растренировалась избегать взгляда вампиров.

– Просветите меня, мисс Блейк.

Сунув руку в ящик, я взялась за рукоять. Так мне было лучше. Но когда пистолет мелькнул на виду, напряжение возросло. Я скорее ощутила, чем увидела, как подались вперед на диване Адонис и Елизавета.

– Не надо, – сказала Клодия.

– Не реагируйте, – велел Мерлин. – Это именно то, чего она хочет.

Наверное, голос их мастера, а не слова Клодии, удержали их на диване. Черт, может, это она мне их сказала?