Читаем Пленница полностью

- А ты не хочешь выпить? - показываю ему свою бутылку. - Пару глотков хотя бы?

Она пуста всего на треть, а я уже шальная царица. Мне мало надо.

Адам качает головой, делает звук тише.

- Мы могли бы взять такси и ты бы расслабился, - настаиваю я.

- Не, малыш. В этом состоянии алкоголь лишь усугубляет. Ты на меня не смотри в этом плане, отдыхай. Я посижу малям-с и отойду. Договорились?

- Было стремно? - спрашиваю.

- Когда?

- Там шиномонтажки горели, ты мимо, наверное, проезжал.

Его губы растягиваются в нерадостную улыбку.

- Да, хорошо горело. Воняло — пиздец, бедные соседи.

Машина теряет скорость, мерс съезжает на обочину. Тишина здесь такая, что страшновато становится. Тьма кругом. Я тянусь к Адаму, касаюсь губами щеки, виска. Мочки уха. Уши у него перебитые, но я об этом стараюсь не думать и просто трусь. Веду губами ко рту, Адам отворачивается. Пульс частит. Мы оба громко вздыхаем.

- Отсоси у меня.

- Я так тебя ждала, переживала, - целую его в щеку много раз и наклоняюсь к паху.

Спустя минут десять мы бешено трахаемся на заднем сиденье. Моя вспотевшая спина липнет к кожаному покрытию. Ноги высоко задраны. Адам работает сверху. Он двигается так, что я задыхаюсь, и могу лишь кричать. Впиваться в его плечи ногтями. Я понятия не имею, где он сейчас мыслями находится — со мной здесь, в мерсе на полпути в Витязево, или снова и снова разносит чужое имущество, крошит битой кости. Мстя тем, кто посмел поднять руки на что-то, принадлежащее ему.

Его бедра работают ритмично и без устали, в нем дури столько, что нам до утра можно кувыркаться. При этом Адам так близко прижат ко мне, что мой клитор огнем горит от постоянного воздействия. Каблуки нещадно рвут обивку потолка. Очередной оргазм растекается каленым железом внутри, я запрокидываю голову и уже не могу кричать. Стоны низкие, гортанные. Истеричные. Я задыхаюсь и хриплю, пока он отлюбливает. Пока идет на ускорение, пока я окончательно себя не теряю в агонии удовольствия.

Адам выходит из меня резко, сжимает член и кончает в презерватив. Моя грудь часто вздымается, и он быстро облизывает соски.

- Какая она, блядь, красивая, - бурчит невнятно, но я умудряюсь разобрать слова и улыбаюсь.

Ответить не могу, в горле пересохло, дышать больно. Мое тело как будто пластилиновое, я ошарашенно смотрю на этого мужчину и пугаюсь собственной мысли — с ним я готова попробовать все.

Тянусь за своей бедной бутылкой, делаю глоток.

- Ты из меня рано вышел, да? - спрашиваю, запыхавшись.

Он тянется к бардачку за интимными салфетками, и я шлепаю его по заднице. Он смеется и ругается:

- Нахальная девка.

Усаживается рядом, позволяя мне заняться гигиеной. Это все не очень правильно, конечно, только с этим чудовищем и можно так. Не любовью заниматься. Ебаться. Грязно, долго. На обочине в тачке.

- Тебе давления не хватает внутри меня?

- Что?

И да, я достаточно пьяна для этого вопроса.

- Ты снова вышел перед оргазмом, я заметила. Так было вчера и позавчера. Не узко тебе?

- А, это. Малыш. У тебя узко. Даже слишком. - Он вытирает пот на висках. - Врата рая и одновременно горячего ада.

Я хихикаю, и он берет мою руку. Сжимает, подносит к губам и целует ладонь.

Его израненные губы, доставляющие ласку, это что-то сердце разрывающее. Я провожу кончиками пальцев по его шраму. На ощупь он такой же грубый, как и на вид. Но сейчас, когда мое тело дрожит от удовольствия, когда я ощущаю себя легким перышком, я не чувствую страха. Только его былую боль.

Адам отводит мою руку.

- Прости. Он у тебя на лице, я не могу о нем не думать. Тебе неприятно, когда его касаются?

- Я ничего не чувствую. Просто не хочу, - резковато. - Не трогай, это же не сложно?

Я сжимаюсь, смотрю в окно. Он вздыхает, заставляя обернуться.

- Послушай, - Адам морщит лоб, подбирая слова. Для меня подбирая, это так важно, что я его тут же прощаю за грубость и придвигаюсь ближе. - Это две реальности, которые... были в моей жизни. И они не должны пересекаться. Я раньше сам был другим. Если будет желание узнать, спроси у Иссы. Скажи, что я разрешил рассказать.

Я моргаю, разглядывая его в полумраке.

- Нежная Рада, - он берет мою прядь волос, падающую на грудь, убирает за ухо. - Такая девочка славная.

- Ты меня пугаешь, Адам. Не тем, что говоришь, а тем, как стараешься быть милым, - играю бровями, и он усмехается.

- Разговорчивая правильная студентка-отличница, - продолжает он, заставляя снова улыбнуться. - Которая так идеально сосет мой член.

- Я поцарапала тебе потолок шпильками. - И быстро тараторю: - Сообщаю, пока ты добрый и чувствуешь себя виноватым.

Он смеется.

- Да похрен. - Даже не смотрит вверх, берет мои стринги, наматывает на палец. - Ты как цветок. Так хороша, что кончать в тебя кажется... - прищуривается, разглядывая, - будто даже слишком.

Краска ударяет мне в лицо.

- Ты же здоров, мы это обсуждали. Или... опасаешься беременности?

- Презервативы рвутся. А ты ходячий закон Мерфи. Сейчас просто не время.

Он проверяет. Черт, он проверяет, что резинка целая, но не всегда потом успевает войти.

- А у тебя дети есть? В смысле, о которых ты в курсе.