Читаем Пленница полностью

Как ты мог меня ему отдать? Как ты мог вообще рассмотреть этот вариант? Я же тоже твоя дочка.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мы едем в храм Божий, надо успокоиться.

Вчера, после работы, мы с Надей, Светланой и Анатолием вместе ужинали и пили вино. Алтай ночевал на соседнем участке, я знаю это, потому что машина стояла на парковке всю ночь. Он не вмешивался. Я сама подошла, когда увидела, как спускается с холма к лиману. Я чувствовала себя лучше. И почему-то в безопасности.

Сообщения от Павла тоже не являются сюрпризом. Он требует немедленно сообщить, где я, беспокоится. Я забанила его везде, поэтому он теперь кидает рубли на банковскую карту. Мне остается лишь ждать, когда у него кончится терпение, и он напишет что-то, что можно будет использовать в доказательство его вины.

«Рада, я знаю, что тебе страшно. Скажи, где ты».

Павел, блин, желаю тебе хоть раз испытать тот же страх, что почувствовала я, обнаружив в сумке наркотики, которых хватит на десять-пятнадцать лет. Я тогда подумала — мне двадцать один, когда я выйду, будет около тридцать пяти.

Смахиваю уведомление с экрана, пишу папе: «Я в порядке».

Убираю мобильник в сумку и принимаюсь рассматривать обстановку.

Мы едем вдоль моря минут пятнадцать, затем сворачиваем с асфальтированной дороги на проселочную, взбираемся на холм... И первое, что я вижу — золотой крест, сверкающий на солнце. Белоснежный купол. И все это на фоне синей глади уходящего за горизонт моря и безоблачного неба. У подножия храма раскинулось старинное кладбище.

- Это достопримечательность, - объясняет Надя, припарковавшись в тени. - Здесь давно не хоронят. Идем?

- Да.

Я повязываю платок так, чтобы немного скрыть лицо, и мы вместе с остальными прибывшими проходим внутрь. Я невольно улыбаюсь — запах, цвета, атмосфера — все это родом из детства.

Служба начинает по расписанию, и не несет в себе ничего необычного, мы с Надей и еще двадцатью вероющими стоим, слушаем. Время идет, до конца остается буквально несколько минут, как вдруг тяжелые двери распахиваются, привлекая общее внимания.

И в храм заходит Исса.

Его появление так неожиданно, что я невольно ловлю взгляд Нади - та спокойно возвращается глазами к батюшке, не выказывая удивления.

Вообще-то никто не выказывает удивления. И я делаю вывод, что явление юриста прихожанам в воскресное утро — не редкость.

Исса, одетый как обычно элегантно и свободно, стремительно проходит по коридору, минует нас, батюшку, взбегает по ступенькам и склоняется перед иконой. Закрывает глаза. Он перебирает четки, быстро что-то говорит, будто молится.

Через мгновение я понимаю: он и правда молится. На полном, блин, серьезе. Быстро, привычно, сам для себя. Крестится, кланяется, и так же стремительно покидает помещение. Хвостиком за ним устремляется несколько человек.

Когда служба заканчивается, я поспешно выхожу на улицу. Машина Иссы припаркована чуть поодаль, он стоит возле нее и слушает трех женщин, которые быстро и эмоционально ему что-то объясняют.

Я не верю глазам, но Исса их внимательно слушает.

Не насмехается, не закатывает глаза, дабы показать собственную исключительность. Они опрятно, но по-деревенски простенько одеты, причесаны, он рядом с ними как рок-звезда, и тем не менее... Он склонился и слушает, как будто сочувствуя. Быстро кивает, что-то объясняет, после чего позволяет себя по-дружески обнять. Высокий, большой, ему приходится сделать усилие и низко наклониться, чтобы они смогли дотянуться.

Приобняв третью женщину, он поднимает глаза. Я машу, он улыбается. И подходит.

- Доброе утро, - здороваюсь я первой. - Что вы здесь делаете?

- Здравствуйте, Рада Владиславовна. А вы? - Расплывается в хитрой улыбке: - Неужели с прошлого утра вы успели обзавестись грехами?

Я округляю глаза и поперхнувшись, прокашливаюсь.

- Алтай, значит, показывал вам записи с камер?

- Какие записи? - переспрашивает он с любопытства.

- С... погрома, - врубаю заднюю.

- Нет, - хмурится Исса. - Зачем они мне? - потом обращается к семейной паре, которая замерла в метре от нас и терпеливо ждет очереди. - Добрый день, я про вас помню. Завтра созвонимся около десяти.

- Спасибо, спасибо огромное, Савелий Андреевич, - кивают они и поспешно отходят.

- Ваши фанаты?

- Скорее, фанаты моего диплома. Так что? Надя проводит для вас экскурсию?

- Да. Здесь красиво и... знаете, торжественно. Храм на берегу моря, надо же.

- Одно из самых живописных мест, которые я видел. Где еще молиться, не так ли?

- Моя кубанская бабуля была глубоко верующей, мы регулярно посещали церковь. В детстве я обожала все эти приготовления, атмосферу и запах.

- Детская вера самая сильная, не требующая логики и исполнения чудес. Подростковый возраст для нее — настоящее испытание.

- Точно. За последние годы у меня и мысли не мелькнуло посмотреть в сторону храма.

Исса или... Савелий Андреевич ничего не отвечает, и я продолжаю:

- Алтай разрешил. Вы не думайте, что я без спроса.

- Я не сомневаюсь, что вы благоразумны. Что ж, вынужден попрощаться, дела-дела. До вечера.

- Вы приедете в отель?