Читаем Пленница полностью

По моим прикидкам уже секунд пять, как Диана должна открыть огонь. Мишени перед ней как на ладошке. Но она какого-то лешего медлит!

«Да чего она там? Заело затвор? Заснула? Или за полчаса из нее высосали всю кровь комары?»

— …Могли бы оставить хотя бы глоток…

«Или она, слыша наш разговор, сообразила, что стояки так ни словом и не обмолвились о третьем, который был с ними! — вдруг приходит мне в голову логичное объяснение промедления Дины. — И отдает себе отчет в том, что со смертью только двоих главный вопрос так и не будет решен — место так и не будет зачищено до конца! Пока я каким-нибудь образом не выведаю у Лехи или Коляна, где их коллега, они должны оставаться живыми. Будем считать, что я ее поняла. Вот только не понимаю другого — что мне теперь делать? Торчать возле этой скамейки с парочкой алкашей, отбиваться от их приставаний и надеяться на то, что вскоре к ним присоединится третий алкаш? Или прямо сейчас попытаться задать какой-нибудь наводящий вопрос?»

Я так и не успеваю придумать, какой из вариантов мне выбрать, как с мысли меня сбивает Колян, который перестал корчить из себя строгого босса и теперь изображает этакого рубаху-парня.

— Лариска, вот что, — он по-свойски кладет ладонь мне на плечо. — Ты этого молодого не опасайся. Начнет еще приставать, получит в торец. Все слышал? — поворачивается Коля к напарнику, и тот испуганно кивает. — А касаемо выпивки вот что скажу тебе, девочка: никогда не жалей этой отравы. Выпили мы твою бормотуху, ну и лады. Сейчас еще найдем. Без проблем… Скажи, — он кивает на особняк, — ну как там оперативная обстановочка? Чем там охранники занимаются? Дуются в карты? Ну ты же, наверное, к ним заглянула, когда сюда шла?

— Нет, я не видела, — осторожно гоню я пургу. — Дверь в вашу дежурку была затворена. Я видела только Володю — вашего старшего и одного из тех, что приехали с нами. Не знаю, как его звать.

— Да и хрен с ним, как его звать, — хитренько улыбается Коля. — Ты лучше скажи мне, а что наверху? Там уже все расползлись?

— По комнатам? Спать? — продолжаю я играть дуру.

— Ну.

— Все… Вроде бы все.

— Вот что, Лариска, — еще хитрее лыбится Николай. — Как думаешь, если сейчас мы зашлем туда, где вы нынче гужбанили, Леху, он там ни на кого не нарвется?

«Нарвется, — думаю я. — На Олега. Прямо в прихожей. И сразу умрет».

— Не знаю. Наверное, ни на кого. Разве что только на ваших охранников.

— Ну, за это не беспокойся, с охраной мы как-нибудь все разрешим. Тут главное, чтоб молодой добрался до бара. И через десять минут мы тут будем с бухаловом.

— Можешь в бар не лазить, — зачем-то советую я намылившемуся на промысел Лехе. — Там всего полно на столе. Возле окна. Куча бутылок, и все почти непочатые.

Алексей решительно направляется к дому.

Я провожаю его безразличным взглядом: «Ты уже мертв, тульско-тамбовско-рязанский. А вот как бы мне теперь разобраться с Колей — расколоть его на информацию, где разыскать третьего члена их боевого дозора?»

Как только за Алексеем захлопываются двери, Коля от похлопываний по плечу сразу же переходит к более решительным действиям.

Я не успеваю и глазом моргнуть, как тут же оказываюсь в его «нежных» объятиях. Вот горилла. Я на полном серьезе задыхаюсь. И неясно, какую причину здесь стоит поставить на первое место. То ли этот тип так сильно сдавил мне грудь, то ли мне никак не вдохнуть из-за густого алкогольно-чесночного духа, которым меня обдает мой «любовничек». А эта сволочь упорно стремится найти мои губы.

Мне сейчас только до поцелуйчиков!!!

Ради великого дела свободы я сумела бы продержаться в таком положении — с выпученными глазами и трещащими ребрами — еще какое-то время. А если бы была точно уверена в том, что эта пытка поможет мне узнать, где искать третьего стояка, наверное, потерпела бы еще секунд тридцать.

Если бы не гнилые Колины зубы.

А вот это уже перебор!!!

Я поняла, что если немедленно не вдохну свежего воздуха, то до воли и не доживу. И приняла решение бороться за свою жизнь.

Такой прием я никогда не тренировала. Даже не слышала о нем. Но провела его на ура. И не уверена, что смогу его когда-нибудь повторить. Такое удается только раз в жизни. И только в экстремальных условиях.

Если бы этот гнилозубый был хоть немного повыше меня, я, не раздумывая, попыталась бы закатать лобешником ему в жало. Но… Лбом в переносицу я могла ударить лишь по касательной. А это вряд ли вправило бы этому примату мозги.

Можно было попробовать укусить его за губу или в щеку. Но этот собачий приемчик я оставила на крайняк — если не удастся другое.

Я решила работать ногами — единственной частью моего тела, которой могла сейчас двигать. Да и то — минимально. Двинуть Колю коленом по яйцам не хватало свободы. Лупить голыми пятками по армейским ботинкам все равно что погонять хворостиной слона. И тогда я, собрав остатки силенок, качнула правую ногу назад и сделала просто невероятный по резкости и высоте мах чуть вбок и вперед.