Читаем Пленница полностью

— Кто там? — прокричала Тамара и чисто автоматически прикрылась футболкой, хотя была абсолютно уверена, что незваный гость дальше предбанника не пойдет. Да и какой может быть незваный гость, когда здесь все свои? Не иначе как дядя Петя вернулся за какой-то забытой вещичкой. — Кто там? — еще раз повторила она, уже с беспокойством отметив, что так и не получила ответа.

И в этот момент дверь из предбанника приоткрылась, и в нее нахально сунулся не кто иной, как ее родной дядюшка!

От неожиданности Тамара чуть не взвизгнула. И подумала: «Как хорошо, что успела прикрыться футболкой». Она уже собиралась как можно грубее рявкнуть: «Что надо?!!», но дядя на доли мгновения опередил ее.

— Это я, девочка. Не пугайся. Сейчас только разденусь и помогу тебе вымыться.

И, словно фантом, растворился в предбаннике. Дверь захлопнулась. А Тамара только и смогла растерянно прошептать:

— Вообще-то, я сейчас стираю. Не надо мне ни в чем помогать. Я сама…

И наконец придя в себя после этого неожиданного вторжения, она принялась судорожно натягивать на себя мокрую намыленную футболку.

«Хорошо, что она длинная. Как платье. Можно даже не надевать трусы. Обойдусь и без них… Нет, ну что за урод! Каким нахальством надо обладать, чтобы вот так… У него, наверное, и правда, мозги набекрень. Вообразил, что я не смогу справиться здесь без него? Если так, то еще ничего. А если другое? О, черт!!!»

«Но неужели у этого извращенца достанет ума попытаться меня изнасиловать? Или хотя бы просто полагать? Ведь я подниму на ноги всю деревню! Сразу же побегу в Неблочи в милицию. И в результате сидеть дядюшке — не пересидеть. Или он надеется, что я промолчу? Безропотно позволю проделать с собой все, что он пожелает, а потом никому не скажу ни словечка? Зря надеется!»

Дверь вновь отворилась, и в полумраке парной, освещенной лишь одной тусклой лампочкой, нарисовалось удивительно белое тело с тонкими ножками, узкой грудью и животиком, выпирающим далеко вперед над красными плавками.

— Не понимаю, в чем дело?! — сразу повысила голос Тамара. — Что вам здесь нужно?

— А что здесь такого? Неужели ты меня стесняешься, девочка? — тонко хихикнул дядя Игнат. — Да ты что? Неужели ты думаешь, что мне интересно? Да у тебя еще не на что смотреть. К тому же не забывай, что я твой родной дядя. Ты ведь не стеснялась своего папу? Он же заходил в ванную, когда ты там мылась?

«Чего привязался, придурок? Проваливай!!!»

Дядюшка шагнул к Тамаре. Она отступила и уперлась спиной в угол печки.

— Отец никогда не входил ко мне в ванную, — испуганно пробормотала она. — Он не был извращенцем… Уйдите, пожалуйста.

— Что ты мелешь! — неожиданно возмутился дядя Игнат. — Ты хоть понимаешь, что ляпнула? Какой я извращенец?! Как не стыдно было такое даже подумать? Пойми, крошка, — вновь смягчился дядюшка. И сделал еще один осторожный шажок. — Я просто сейчас сидел на скамейке, беседовал с Петром Тимофеевичем и вдруг представил, как ты берешь ковшик, зачерпываешь из котла кипяток и… Ведь это не городская ванная, где повернул краны, и порядок. Здесь одно неосторожное движение, и ты опрокидываешь кипяток на себя. Ожоги… больница… И виноват в этом я, потому что не предусмотрел, что может случиться. Снимай футболочку, не стесняйся. Помогу тебе вымыться, потру спинку, и пойдешь отдыхать… Тамара! Выкинь из головы нездоровые мысли.

«Сам выкинь нездоровые мысли, ублюдок! Ты что, правда, считаешь, что сможешь мне запудрить мозги? Дудки!»

Он еще чуть-чуть сократил расстояние. Теперь их разделяла какая-то пара шагов.

«…Я ведь сейчас завизжу! И стану звать на помощь! Вот будет здорово, когда сюда прибегут Анна Ивановна и Петр Тимофеевич!»

— Уйдите, пожалуйста, дядя Игнат. Почему вы решили, что со мной должно что-то случиться? Раньше я всегда ходила в баню одна.

— Но сейчас, когда здесь я, одной мыться я тебе не позволю, — вего тоне появились жесткие нотки. — Раздевайся! Не заставляй меня тратить время на дурацкие пререкания. — Дядя скосил глаза на полок и, углядев там березовый веник, взял его в руку. — Не пора ли прибегнуть к более радикальным мерам твоего воспитания, чем простые увещевания и уговоры. Раздевайся, сказал! Не вы-вынуждай отхлестать тебя в-веником! С-с-снимай футболку, упертая дрянь! — дядя вдруг стал заикаться, его голос начал заметно дрожать.

«Потерял марку? Возбудился? — Тамара с ужасом уставилась на красные плавки, которые были готовы лопнуть от увеличившегося вразмерах дядюшкиного достоинства. — Действительно, возбудился! О, Господи, у него же стоит!»

— Я сейчас закричу, — прошептала она, отлично понимая, что от страха вряд ли сможет даже пискнуть.

— Н-не болтай чепухи! И довольно к-кривляться! Если н-не хочешь сх-хы-хлопотать по мы-ы-мордасам, снимай футболку. И пы-пы-подай мне ковшик. Разбавлю тебе в тазу в-воду.

«Ковшик… „Я представил, как ты берешь ковшик, зачерпываешь из котла кипяток и… — Кажется, так сказал дядюшка? — Ожоги… больница…“» — Не оборачиваясь, Тамара нашарила лежавший на приступке алюминиевый ковш.

Дядя шагнул вперед, протянул руку.

Она зачерпнула из котла кипяток.