Читаем Плен одиночества полностью

— Идем? — Алиса толкнула входную дверь салона.

Рината покачала головой, но всё же пошла следом. Не сказать, что она была сильно расстроена предстоящей примеркой, просто день Алиска выбрала не самый удачный, — головная боль все еще давала о себе знать, да и общее состояние оставляло желать лучшего. Но Алиса была права — поход в магазин отвлечет её от не очень радужных мыслей.

— Идем… — буркнула Рината и вошла следом за подругой в просторный коридор салона.

Игорь вышел из дверей ресторана, где он встречался с подсунутым Максаковым спортивным чиновником по поводу строительства нового центра подготовки в одном из регионов. Пронизывающий ветер тут же забрался в распахнутое темно-серое пальто. Игорь поднял взгляд и поморщился — небо заволокло серыми низкими тучами, снова грозил начаться дождь. Эта весна вообще выдалась на редкость дождливой. Иногда он ловил себя на мысли, что перебрался из Москвы в Санкт-Петербург, тогда как сама северная столица переместилась южнее, потому что весь апрель там светило солнце. Он приезжал туда на пару дней, наблюдал за юниорскими соревнованиями.

Сезон ускоренными темпами подходил к своему завершению. Последние прокаты юниоров были намечены на эти выходные. Через неделю наступит май, и можно будет подводить итоги такого тяжелого сезона. Тяжелого…

Игорь быстрым шагом направился к припаркованному автомобилю, но его остановил звонок телефона. Достав из кармана смартфон, он недовольно выдохнул, но все же нажал на кнопку «ответить».

— Чего тебе? — Вновь двинулся по тротуару к автомобилю. — Нет, сегодня приезжать не нужно… Я сказал «нет»! — резко гаркнул Игорь в ответ на смешанные с требованиями возражения. Он и правда ненавидел её… Ненавидел голос, глаза, волосы, губы и даже тело. Ему казалось, что раздражение и тихая ярость — это его перманентное состояние. — Сегодня ты ужинаешь у себя дома!

Прервав разговор, Игорь нервно отключил звонок и, сунув телефон в карман, зашагал к машине. Едва не наткнувшись на фонарный столб, отшатнулся и задел плечом проходящего мимо мужчину. Извинился и хотел было проследовать дальше, но невольно посмотрел на витрину свадебного салона. Два манекена в белых платьях, белые сумки, белая фата, белые перчатки, белые туфли… Взгляд его прошелся по белому подиуму и белому дивану, на котором сидела… Игорь присмотрелся. Поначалу ему показалось, что он обознался, но нет — на белом кожаном диване, вальяжно закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку, сидела Решетникова. То есть теперь уже Мартье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Интересно. — Он сам не понял, сказал ли это вслух или мысль так и осталась в его голове.

Сделав пару шагов к витрине, Игорь сунул руки в карманы и стал наблюдать за Алисой.

Решетникова в свадебном салоне. Что она там забыла? Это была первая и единственная мысль, успевшая прийти ему в голову до того, как сознание захлестнула ледяная волна из чувств. С новой силой вспыхнувшая в нем ненависть тут же была перебита гневом, а гнев моментально смыло восхищением. На подиум, улыбаясь, вышла Рината. Рината в пышном свадебном платье. Она покрутилась, приподняла юбки и тряхнула головой, рассыпая по плечам волосы. В этом платье она была похожа на зефирку. Воздушную, сладкую и очень соблазнительную зефирку. На мгновение Игорь зажмурился, моля Бога о том, чтобы она всего лишь ему привиделась. Чтобы это была вовсе не она, чтобы это вовсе не её он видел в этом чертовом платье в этом чертовом салоне с этой чертовой смеющейся Решетниковой-Мартье.

Ярость. Именно ярость поглотила все остальные чувства. Он не мог даже пошевелиться, так и стоял, как идиот наблюдая за темноволосой девушкой, крутящейся на подиуме. И в этот самый момент к нему пришло осознание того, что это мгновение, это и пара последующих за ним, когда она все же уйдет из спорта и уедет с Демаре в Америку, могут стать последними в их так и не сложившемся «вместе». И как никогда прежде Игорь понял, что он не даст ей ускользнуть. Что бы она ни говорила, что бы он сам ни думал, Рината Бердникова принадлежит ему. Её тело принадлежит ему. И взгляды её, и её кривая усмешка — вся она — его. Лишь он может гладить её волосы, пропускать их сквозь пальцы, вдыхая исходящий от неё цветочно-персиковый запах. И дело тут не в любви. Он просто не отпустит её. Не отпустит и все!

Рината снова, показывая подруге себя во всей красе, крутанулась вокруг своей оси. Белоснежное свадебное платье, её рот, её руки, её тонкая талия… Игорь не мог отделаться от навязчивых мыслей, что хочет спустить узкие бретельки, удерживающие переливающийся камнями лиф платья, оголить её грудь, спрятать её в своих ладонях, задрать подол и погладить упругие ягодицы. В брюках стало тесно, и он, шумно выдохнув, тряхнул головой, отгоняя наваждение. Дернулся в сторону и не заметил, как один ботинок оказался в луже. Чертыхнувшись, перешагнул через мутную жижу, осмотрелся и направился в сторону небольшой кофейни, расположившейся чуть дальше салона.