Читаем Playthings полностью

Ребра затрещали, когда Мика меня в объятиях стиснул. Прикусил за нижнюю губу — я охнула, смяла под пальцами белизну рубашки на его талии, еще сильнее прижимаясь к поджарому, стройному телу. Животом чувствовала кубики пресса, и мне так хотелось прикоснуться к ним руками. Пощупать, пробежать пальцами, чувствуя гладкую упругую кожу. Жарко, очень жарко. От Блондина просто горячие волны исходили, меня аж в испарину бросило. А в голове такие уже вкусные картинки проносились, что дышать трудно становилось, стоило подумать, что это все вполне доступно сейчас. Это тело, этот клубок мышц, эти губы, этот запах…

Это было последней каплей.

Потом я уже вообще не понимала, что происходит. Это было… Вау.

Хочу его.

Прямо сейчас.

И плевать на все!

Мурашки по спине побежали, когда мокрый язык коснулся кожи под подбородком. Я вцепилась в рубашку так, что ткань затрещала. Каллахен глубоко вздохнул, одна рука скользнула к затылку, подставляя мою шею под горячие губы. Тоскливо заныло внизу живота, и я отчетливо поняла, что совсем скоро этой рубашке придет конец — я уже вытянула ее из-под ремня, огладила рельефные бока.

— Дурочка, ты хоть понимаешь, что творишь?

Голос Блондина, пусть и непривычно глухой, с хрипотцой, теперь был как ведро ледяной воды за шиворот.

За сотую долю секунды до меня дошло, КТО сейчас меня обнимает и целует, и насколько это вдруг стало ужасно.

— Твою мать, да что ж ты…?!

Мне кажется, вопль был слышен даже на соседней улице. Быть может, у особняка Каллахенов треснуло стекло на одном из окон. Я отшатнулась в сторону, прижимая ладонь к горящим от поцелуев губам. Мика ошалело глядел на меня, глаза его были просто как два блюдца. То ли он изумился крику, то ли просто удивился тому, что я так резво отстранилась. Между тем я, окончательно пришедшая в себя, обрушила на его голову такой поток ругательств и проклятий, что сама удивилась. Я в такие дали послала Каллахена и его озабоченность, употребив с полсотни смачных эпитетов, что молчание со стороны Мики длилось непривычно долго. Моя злобность уже выдохлась, когда Блондин встряхнулся, как собака, и уставился на меня, нехорошо сузив глаза.

Вот теперь можно было начинать готовиться к апокалипсису.

Мика начинал злиться, и на удивление — серьезно.

— Ты, психичка, — рыкнул он так, что у меня под ложечкой засосало. — Следи за словами.

— А ты за собой следи! — рявкнула я в ответ, и понеслась душа в рай. Давно мы так не ругались, как ругались сейчас. Если вспомнить, настолько зло и агрессивно у нас это происходило еще в школе, и то тогда мы оба были виноваты. Мы вылили такой поток ругательств, претензий и банального говна друг на друга, сколько не выговаривали за последний год!

Первой не выдержала я. Громко фыркнув в ответ на очередное не менее обидное припоминание прошлых грехов и вообще отношения ко мне в частности, я гордо прошествовала в дом. Во мне все клокотало, пока я поднималась в спальню, сжимая кулаки и подавляя в себе желание ударить по стене со всей силы. Бормоча себе под нос миллиард ругательств, проклиная свою добросердечность и беспечность, я переоделась, почти с остервенением стянула с себя это дурацкое платье. Можно теперь я его сожгу?

Просто поеду к Лисенку и переночую у него, и клала я большую кучу на Каллахена и его семейку. Гррр, ну почему я не мужчина? Я бы так ему всыпала!

Идиота кусок!

Я же просила перестать распускать руки в мою сторону, ну что опять? Конечно, это я ему и внизу все высказала, но по-прежнему никак не могла успокоиться. Ноги моей здесь не будет завтра. Все, к черту, возвращаюсь домой! Я не подписывалась ложиться под Каллахена при первой же возможности, когда ему резко приспичит. Еще чего насочинял!

Хм.

Может все-таки позвонить Лисенку?

Понимаю, что набирать его номер в такое время — самоубийство и идиотизм. Понимаю, но это намного лучше, чем торчать в этом доме остаток вечера.

Поиск телефона в сумке на кровати занял минуты три. Всегда удивляюсь, как он умудряется оказываться на самом ее дне или в таком труднодоступном месте, что пыхтишь и возмущаешься, пытаясь отыскать. Так было и сейчас. Я с остервенением покопалась в недрах сумки, достала телефон и нашла номер Ника в записной книжке.

“Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее или оставьте свое сообщение после сигнала…” — сообщил мне сетевой автоответчик. Я перезвонила еще дважды, надеясь на сбой в сети, но эффект был одним и тем же. Абонент не абонент, как говорится.

Мне было любопытно, почему телефон Ника выключен. Не замечала за ним склонности к подобному, но с чем черт не шутит. Может у него батарея разрядилась? Или просто там сеть не ловит. О том, где могло быть это загадочное “там”, я думать не желала. Ночной клуб, вечеринка у друзей, салон самолета… Чем еще может заниматься среднестатистический парень в ночь с пятницы на субботу?

Дьявол.