Читаем Playthings полностью

Стоило мне выбраться из салона, в ногах заныло так, что я плюнула на все и стянула босоножки. До крыльца не так далеко, чтобы привередничать. Мика с полминуты смотрел на меня, потом хмыкнул и направился к воротам, на ходу доставая ключи. Я же, начисто его проигнорировав, довольно вздохнула, растянув улыбку до ушей. Не передать ощущение того счастья, когда снимаешь каблуки…

— Ты долго звезды считать будешь? — проворчал Блондин, грубо нарушая мою идиллию с окружающим миром и ногами. Я глянула на него вполне многозначительно, но думаю, вряд ли в сумраке это было видно.

— Схлопнись.

Невозмутимо помахивая зажатыми в руке босоножками, я продефилировала мимо Каллахена, удерживающего раскрытые ворота. Удивляюсь еще, как он мне не отвесил пинка, когда я рядом проходила.

Дома было непривычно тихо. За эти дни я успела привыкнуть к постоянно работающему телевизору на кухне, болтовне Джес и к такому ощущению, будто находишься под прицелами сотен камер из шоу “За стеклом”. На этот раз в особняке было темно, отчасти даже зловеще. Дом встречал нас темными окнами, единственным источником света были парадные фонари. Переступив порог, я занялась обходом территории с целью внесения в этот наш маленький мир света и тепла. Не люблю я темноту. Есть в ней что-то пугающее, даже если ты и не боишься этого.

Разобравшись со светом и бросив босоножки у лестницы, я пошла на запах кофе с кухни. Кофеварка честно работала, а Блондин гипнотизировал ее взглядом. Телевизор он включать не стал. Видимо, не только у меня сейчас голова трещала после шумного зала, полного гостей. Или же ему просто было не до таких простых желаний, как молча уткнуться взглядом в экран.

— Устал? — логично спросила я. Мика скосил на меня взгляд, небрежно двинул плечом. При таком раскладе это могло обозначать все что угодно, но сейчас у меня не было желания придираться к таким мелочам. — Сам-то кофе будешь? Я достану чашки…

— Я не пью кофе, ты же знаешь.

Это прозвучало с такими извиняющимися интонациями, что мне пришлось удивленно обернуться, доставая с полки чистые кружки. Устал, определенно устал. Так он даже больше похож на нормального человека, чем на высокомерную ухмыляющуюся куклу. Не будь Каллахен такой шпалой, я бы непременно потрепала его за щечку.

— Я сделаю тебе чай, хочешь?

Дожидаться ответа я не стала. Это и так очевидно.

Каллахен налил мне кофе, я заварила ароматный чай с бергамотом в пузатом японском чайнике. Сидеть за столом не хотелось, и мы устроились на веранде внутреннего дворика, на ступеньках. Сжимая в ладонях кружку горячего кофе, я медитировала на темное вечернее небо минут пять, так и не снимая чужой пиджак.

Шум океана, стрекотание цикад и свежий ветер — непередаваемая атмосфера. Тихо и так по-домашнему, что только пледа не хватает. Говорить ни о чем не хочется, да и надо ли? Просто сидеть вот так, практически плечо к плечу, босиком, и смотреть в небо. И не поспоришь, уютно же. Даже если соседнее плечо принадлежит самому самовлюбленному негодяю в университете.

— С чаем ты, конечно, переборщила.

Я даже поворачиваться не стала, толкнула его локтем:

— Теперь я знаю, почему девушки не рвутся с тобой на свидания…

— У тебя слишком предвзятое отношение, — отозвался Мика, невозмутимо допивая остатки чая из пиалы и наливая в нее еще порцию. — Девушки не ходят со мной на свидания, потому что я их сам не зову. Смысл?

— Да-да, мы уже это обсуждали, — я мотнула головой. — Не хочу ковыряться в твоем огороде.

— Жа-а-а-аль. А я так люблю, когда ты копаешься в моем саду камней и булыжников. Просто как ржавой пилой по мозгам… — Мика так умиротворенно вздохнул, что я улыбнулась в ответ. Ну, вот кто из нас язва больше? Уж точно не я.

— Не сегодня. Видишь же, я на медитативной волне. Мне осталось в позу журавля встать.

— Знаешь, поза журавля у меня ассоциируется…

— Не продолжай! Знаю, с чем у тебя вечно все ассоциируется! — я замахала в воздухе руками, едва не соскочив на нижнюю ступеньку и чудом не расплескав кофе. Блондин рассмеялся, я обиженно поджала губы. — Портишь мне все. Как обычно.

— Больше не буду. Хочешь — поцелую?

Хитрая улыбка опять вылезла на аристократической мордашке. Боже, дай мне сил дожить до конца курса!

— Сгинь, нечистая. Мне уже хорошо!

Зная Каллахена, от него чего угодно можно ждать. Ему сто раз можно сказать, чтобы не делал что-либо, так он из вредности возьмет и сделает. Неугомонный и беспардонный. Эгоистичный и чертовски харизматичный, и никуда от этого не деться.

— Как же непривычно в этой тишине. Когда знаешь, что дом пустой и все такое.

Ого, целых два связанных предложения, и оба снова на нейтральную тему. Прогресс, Блондин, явный прогресс. Быть может, мне попробовать научить его общаться на более разнообразные темы? Или он со мной только так выделывается? Мужчины, черт возьми, как вас понять?