Читаем Playthings полностью

— Ты достал, — бросила я, опуская голову. — Серьезно, ты, маменькин сынок, сделай ты уже этот шаг. Или прекрати издеваться надо мной. Я отдала тебе все, свое время и саму себя, я меняюсь — а ты нет. Прекрати топтаться, и сделай уже выбор, так нельзя. Если тебе можно, то мне — нельзя. Мне трудно. Да, я слышу миллион слухов, и университет просто как болото, но черт возьми, теперь — выбирай. Делай шаг, куда угодно, но делай уже.

Мика вздохнул. По обнаженной спине, прикрытой лишь полотенцем, побежали мурашки. Мы подняли головы почти одновременно, встретились взглядами.

— …или я сделаю этот шаг за тебя, — договорила я.

Я увидела и даже почувствовала, как напряглись руки по обе стороны от меня, как вздулись вены на предплечьях, но взгляд Мики не менялся — он смотрел на меня задумчиво, потом моргнул — и взгляд тут же сменился на насмешливый. Этакий привычный капитанский.

— Да неужели?

— …смотрите, кто проснулся, — отозвалась я, слегка разворачивая и обернувшись на него, чтобы поймать уже не отражение, а прямой взгляд. — Мика, ты же самое потрясающее, что было в моей жизни, но я не кукольная девочка и не хочу постоянно жить по твоим правилам. Ты приучил меня отбивать твои же удары — вот получай, — я прикусила его за нижнюю губу, провела по ней языком, втянула его в поцелуй — неудобный, осторожный, перерастающий в грубый и жесткий, что мне пришлось хвататься за его руки, стараясь удержать хоть какую-то доминантность сейчас. Я должна была заставить его сделать выбор. Любой, но сделать. В первую очередь, конечно же в свою пользу, потому что как ни крути — сейчас Мика Каллахен от меня никуда не денется.

Я разорвала поцелуй, облизала губы и снова развернулась к зеркалу и раковине, поймав в отражении возбужденно-раздраженный взгляд Блондина — он пока не мог решить, по каким правилам ему играть.

— Чего ты хочешь? — наконец, спросил он. Я наклонила голову вбок, тряхнув волосами и полноценно развернулась к нему, подперев задом раковину.

— А сам как думаешь? — приподняла я бровь. — Тебя, конечно же.

Пробежавшись пальцами по рельефным бокам, поддразнивая его, я сжала их на ягодицах поверх полотенца, проведя языком мокрую дорожку от ключичной впадинки до плеча — прикусив кожу в конце и тут же прикоснувшись к ней губами. Мика судорожно вздохнул, сжимая края раковины пальцами, а мои ладони уже скользили по спине, вернулись на грудь. Выцеловывая его шею, я улыбалась, бедром ощущая нарастающее возбуждение под полотенцем, но пока ничего не предпринимала.

— Мика? — мурлыкнула ему в ухо, приподнимаясь на носочки.

— …как же ты меня бесишь, — пробормотал он, на что я прыснула со смеху и похлопала его по заднице. — Как так можно? Серьезно, Джейсон.

Я не успела ничего предпринять, как меня ощутимо прижали к раковине и целовали до тех пор, пока я не стала задыхаться, запустив руки в волосы и удерживая голову, не давая возможности вывернуться. А потом, пока я училась заново дышать как нормально функционирующий человек, меня подхватили на руки, донесли до спальни и скинули на кровать, по дороге конечно же зацепив моего лучшего друга, который добавил остроты ощущений своим адским замогильным гоготом.

— Клянусь, если ты его не снимешь…! — рявкнула я в капитанскую спину, приподнимаясь на руках на уже расправленной кровати.

— …я сейчас найду скотч, — обернулся тот, выключая общий свет во всей квартире и оставляя работать только привычный ночник над кроватью. Я поперхнулась вариантом расправы над этим упырем, который уже слетал с языка:

— …только попробуй! — звучало не очень убедительно, конечно же.

— Могу заменить подушкой, — зловеще заулыбался Мика, возвращаясь к кровати.

— У меня сейчас голова заболит, — сощурилась я. — И если тебе завтра можно спать до десяти, то мне уже в девять надо быть на семинаре, упыриная ты голова, совсем обо мне…

— Нет мне с тобой спокойной жизни, — он торжественно поправил сползающее полотенце. — Мне еще никто так изощренно не угрожал во время секса.

— Какого-такого секса? — скорчила я рожу. — У упырей есть чем…?

Я ожидала как минимум того, что меня сейчас спеленают и молча оттрахают, но Мика внезапно полез целоваться, навалившись сверху и поддерживая мою голову под затылком. Я сладко мурлыкнула ему в поцелуй, удивленная такой нежностью, потянулась избавиться от чужого полотенца, но на полпути забыла что хотела — его вторая рука абсолютно беззастенчиво нырнула под полотенце. Внутрь меня скользнул один палец, второй надавил на клитор — это хуже и лучше чем двести двадцать вольт по нервной системе! Я выгнулась, не разрывая поцелуй, судорожно, заморгала от неожиданности — Мика ухмыльнулся, прикусывая меня за нижнюю губу и не прекращая движения руки внизу, стал спускаться вниз по шее цепочкой легких невесомых поцелуев. Я смогла пробормотать “О, Господи”, уже не сдерживая стона.

— Девочка моя, ты… как на счет попробовать еще что-нибудь новенькое?