Читаем Playthings полностью

Капитан почтил своим вниманием университет и занятия ближе к обеду, и до этого привычно-спокойный кампус превратился в цирк с поздравлениями, поцелуями в щеку, шариками на зеркалах “Астон Мартин” и прочими милостями, которые срывали учебный процесс. К концу дня машина именинника была вся обклеена стикерами с поздравлениями и признаниями в любви, я сбежала к мадам Жюстин и до самой ночи практически была вне событий. Мика сам заскочил под вечер на кафедру, энергичный, счастливый, в одной из моих рубашек поверх белой майки, рассказал про машину и о том, что сейчас вот-вот приедут ребята из тех самых дружественных команд, еще раз спросил, не пойду ли я на вечеринку и пожаловался, что на день святого Валентина столько признаний в любви не получал, как сегодня. Мне ничего не оставалось, как кивать и надеяться, что никаких активных действий на этой вечеринке он предпринимать не станет. Да, мы не встречаемся, но…

— Ты точно… — в очередной раз уточнил Блондин, привычно положив ладонь мне на макушку и заглядывая в глаза.

— Иди и развлекайся, — отмахнулась я. — Не доставай меня! Увидимся завтра.

— Останешься в общаге? — удивленно спросил он.

— Я должна там появляться хоть иногда, а то подумают, что у меня кто-то есть, — саркастично отозвалась я, ухмыльнувшись. — И я же обещала Саймону свидание, чем не повод?

Мика рассмеялся, потрепал меня по голове и наклонился, чтобы поцеловать.

— Окей, только предохраняйтесь, — улыбнулся он, кивнув. — Кстати, мне звонили из тропического Сан-Франциско, передавали тебе привет и терпения.

— Оно мне понадобится, — согласилась я, чувствуя слабую вибрацию чужого телефона в кармане штанов. — Надеюсь, университет завтра придет на занятия.

— О, я очень постараюсь, чтобы не пришел… — хитро заулыбался Мика, выуживая телефон из кармана. — Этой мой последний год, они должны его запомнить. Мне пора, ребята приехали.

Это тяжело.

От этого ощущения “а вдруг” — оно мне так надоело, что я была готова сделать все, что угодно, только чтобы от него избавиться. Вариантов у меня не было, точнее — был, но один. И я поняла, что вот она — точка кипения, потому что делить этого упыря с сотней университетских девушек я не намерена. Либо так, либо никак. Осталось дождаться окончания этого местного апокалипсиса, собраться с силами, и…

Обернувшись на звук открывшейся дверцы душевой кабины, я ткнула в сторону Блондина зубной щеткой и назидательно выдала:

— Нам. Надо. Поговорить.

Обернув бедра полотенцем, Мика вопросительно поднял брови:

— Сейчас?

— Именно, — кивнула я, оборачиваясь к раковине и возвращая зубную щетку на место. Да, сейчас почти ночь. Да, это ванная комната. Но черт возьми, если не сейчас, то никогда.

— Что ты успела придумать за пятнадцать минут? — Блондин взъерошил влажную после душа макушку. — В следующий раз я пойду первым, — он подошел сзади, оперся руками на раковину с двух сторон от меня и поймал мой взгляд в отражении большого зеркала. С равнодушием питона (хотя мне хотелось вскинуть руки и с воплем убежать) я выдавила на руки увлажняющий крем, растерла его, не отрывая взгляда от нашего отражения, и неопределенно дернула плечом.

— Не в этом же дело.

— Значит, все-таки сейчас? — Мика тоже пожал плечами, подарил мне весьма тягучий и весьма понятный взгляд, прежде чем ткнуться носом мне в затылок и слегка, нарочно медленно, чуть прикусить кожу на шее по линии позвоночника. Я вздохнула, инстинктивно наклонив голову, пока этот самый вампирский сын (прости, Аарон!) медленно и лениво целовал и прикусывал меня за шею, улыбаясь как последняя скотина — в данный момент это очень отвлекало, учитывая насколько сильна у меня эта эрогенная зона. Но…одно другому не мешает, а думать тут придется не мне.

— Сейчас, — наконец-то смогла выдохнуть я, разглядывая в зеркало наши отражения. У Блондина такие красивые руки, и хотя он просто упирается ладонями в раковину, даже не напрягая их, — залюбоваться можно. Втирая остатки крема в кисти, я неприкрыто разглядывала как Мика, прикрыв глаза, медленно скользит губами и языком по линии плеча. Подняв голову, он ловит мой взгляд, ухмыляется и облизывает губы в такой пошлой манере, что — все. Я отстраняюсь, дергаюсь назад, натыкаюсь на него, — Блондин улыбается еще шире и щекочет языком ухо.

— Ну? — улыбка становится ехидной.

— Ты отвлекаешь.

— Поэтому я и уточнил про “сейчас”, - отзывается Мика. — Сама виновата. Ты после душа пахнешь так, что…

— Мика.

— Умм?

— Я хочу целовать тебя, когда захочу. И обнимать, когда захочу. Не только тут, в этой квартире, или в любом другом месте, где нас не увидят. Давай решим что-нибудь с этим, пожалуйста, и прямо сейчас. Не на неделе, не на Рождество, — сейчас, — я сердито, насколько могла, сдвинула брови, глубоко вздохнула, ныряя все глубже, не отводя взгляда от нашего отражения.

— Джи… — взгляд Мики стал отчасти обеспокоенным, но он, увидев мои сдвинутые брови, обреченно ткнулся лбом мне в изгиб шеи.