Читаем Playthings полностью

— Что, спортсменам холода не страшны? Мир без соплей? — привычно язвительно бросила я, взбегая по лестнице вверх, мимо него. Не бросаться же ему на шею и потом вызывать машин пять скорых как минимум — студенты на лестнице еще толпились, перерыв же.

— Я тебя за шкирку схвачу, если не притормозишь, — меланхолично раздалось из-под шарфа.

— То есть ты решил разнообразить свою жизнь беготней и воплями “ой, у меня кофе на рубашке!”, да? — отозвалась я, а Мика старательно прятал улыбку в шарфе. Хотя да — это меня все равно остановило, мы же помним, что день без шпильки в ребро считается прожитым зря. Ну вот норму на сегодня я выполнила, можно спать спокойно.

— Так чем ты занимаешься вечером?

— После того, как вернусь из женской клиники с анализами? — дернула я плечом, пытаясь все еще держать невозмутимое лицо. — Буду смотреть “Бриджет Джонс” и рыдать над прошедшей юностью.

Не вспоминать же теперь еще и эту рыжую, на радость студентам вокруг, которые уже и так включили все свои локаторы. Интересно, про женскую клинику слышали? А то завтра окажусь внезапно беременной…

Мика посмотрел с прищуром, ежась в своем распахнутом пальто, а мне внезапно подумалось, что произойдет, если я запущу вот прямо здесь ему пальчики под ремень джинс, потяну на себя, прижмусь, обниму двумя руками и…

— У меня вечерняя тренировка до восьми.

— Ты уже закопал труп?

— Опоздаешь на занятия, — Каллахен кивнул в сторону входной двери, на что я, спохватившись, решила оставить вопрос без ответа — до вечера еще полно времени. Все равно и так все ясно. Все будет по старой схеме — клещи, наручники, угрозы и прочие увеселительные мероприятия наших приятельских отношений. Хм, наручники? Ох, черт, семинар, женщина, у тебя семинар!

Я сижу уже на знакомой кухне за барным столиком (третий-то раз! уже почти и родная, положив руку на сердце) в своей собственной спальной футболке, пью апельсиновый сок с пиццей, потому что ничего более умного мы не придумали, а есть уже хотелось обоим. Закатав рукава рубашки по локоть, чтобы не перепачкаться в соусе, Каллахен царственно восседал на соседнем стуле и старался не сильно так пялиться на мои голые коленки — а я игнорировала его как могла, хотя это было трудно. Чертовски трудно.

Брошенный на столе черный айфон завибрировал, Блондин бросил взгляд на вспыхнувший экран и тут же закатил глаза, даже не дочитав сообщение до конца, а потом ребром ладони толкнул телефон ко мне.

— Посмотри, в каком стрессе я живу, — фыркнул он, когда я с любопытством обнаружила сообщение с неизвестного номера с неоднозначным предложением встретиться и хорошо провести время, ну там еще что-то про руки, я не стала дочитывать и оттолкнула телефон в сторону.

— Специально аппетит портишь? Очень мне интересно знать, в какой позе экзальтированные первокурсницы хотят с тобой невинности лишиться… — брезгливо поморщилась я, возмущенно пихая Блондина пяткой. — Фу.

— Первокурсницы, наоборот, стесняются, это старшие курсы, — отозвался Мика, возвращая телефон на место — рядом с моим белым, — на край стола. — Откуда они вообще достают мой номер, я понятия не имею…

— Что, нашего плейбоя не заводят такие таинственные незнакомки? — хмыкнула я.

— Выходит, что нет? — улыбнулся Каллахен, откусив внушительный кусок пиццы. — И потом, — выдал он, запивая его соком, — ты круче всей этой толпы незнакомок и уж тем более — знакомых куриц. Ты же… свой парень!

Я, начав было смущенно улыбаться, тут же растеряла всякую смиренную скромность и отвесила этому ржущему коню затрещину, отчего тот едва не расплескал сок на рубашку, но вовремя успел вытянуть руку.

— Лучше бы ты подавился, — злорадно насмехалась я, промокая стол салфеткой. — С тобой вообще невозможно.

— Сплю на диване?

— В точку! — отсалютировала я салфеткой, прежде чем слезть со стула и выкинуть ее в мусорную корзину. — Так ты закопал тело? А то оно так подозрительно лучезарно мне улыбалось, словно ничего не произошло. Ты ему по голове что ли дал, и у Ника теперь амнезия? — вопросила я, облокотившись на высокий стол. Каллахен промычал что-то невразумительное, потом догадался прожевать пиццу и махнул рукой:

— Надеюсь, что закопал. Если оно полезет наружу, придется добивать лопатой.

— То есть я могу смело считать, что вы там как две подружки поболтали и о чем-то договорились?

— В точку! — передразнил он меня, отсалютировав стаканом сока.

— И?

— Что? — Блондин скорчил на редкость невинную мордашку, в сто пятьдесят шестой раз решив сыграть в любимую игру с трудностями перевода. Я сощурилась и хмыкнула, подперев ладошкой подбородок.

— Кто обещал мне рассказать? — терпеливо напомнила я.

— Кто?

— Что я вообще тут делаю? — пробормотала я, мученически поднимая глаза к потолку. — Ты, башня пизанская, выкладывай уже, а то я с тобой тоже “договариваться” буду, — сурово пригрозила я, а Мика заулыбался в ответ.

— Мы просто решили, что этот рыжий красавчик и покоритель сердец болтается и распространяет свое обаяние где-нибудь в другой вселенной. По крайней мере, до возвращения в родные края. А то у меня на него изжога и плохое настроение.