— Да я вечером пожалею, что родился на свет и в моем жалком мозгу родилась мысль так нагло проспать… — скривился Мика. — Пару лишних кругов… пару лишних часов в зале — подумаешь, чего уж там.

— Сам виноват! — я назидательно подняла палец вверх.

— Знаю, что сам. Но было бы неинтересно! Поэтому давай я просто обвиню во всем тебя? — кокетливо заулыбался он. Я в ответ скептически приподняла бровь, сложив руки на груди:

— Так и скажешь тренеру?

— Знаешь, эта версия более правдоподобна, чем “проспал”!

— Кофе! — с равнодушием питона я кивнула в сторону плиты и села за барную стойку, заменяющую стол. Пока Блондин возился с туркой, плитой, кружкой, наливал себе молока в кукурузные хлопья, одновременно успел набрать пару сообщений в телефоне.

— Железо с утра хорошо усваивается, жертва Освенцима, ты все еще не ешь по утрам? — осведомился он, вытаскивая из холодильника, куда убирал бутылку молока, большое красное яблоко. Ишь ты, помнит. Хотя за “жертву” Мика тут же получил кулаком в плечо, когда протянул это яблоко мне.

— На себя посмотри! И уже определись, целлюлит или кости, — буркнула я, подтягивая кофе к себе. Впрочем, яблоко я тоже взяла, уж больно аппетитно оно выглядело.

— Целлюлит, бесспорно, — деловито закивал он, улыбаясь и подсаживаясь за соседний высокий стул. Грубиян и эгоист. Ничего нового.

С лета прошло уже месяца два, не меньше, а теперь казалось, что их и не было. Словно мы только-только вернулись из Сан-Франциско, — и привычно завтракаем на кухне. Для полноты картины не хватало еще работающего телевизора, да еще и болтовни Джес. Интересно, как проходит ее беременность? Живот уже начал появляться? И так же килограммами ест фрукты, как и в июле?

Пока я летала в своих мыслях, Мика посматривал на меня, проворно поглощая хлопья, пока они окончательно не разбухли не превратились в безвкусную массу. Я поймала этот его любопытный взгляд, слегка улыбнулась в ответ:

— Ты не спрашивал Джес, как ее беременность?

Мика мотнул головой.

— Мы с лета общаемся чаще, чем раньше, но не настолько. Я даже не в курсе, собираются ли они узнавать пол малыша до родов или подождут до последнего. Ты бы хотела узнать?

Я дернула плечом.

— Не знаю. С одной стороны, гораздо проще все знать сразу, чтобы выбрать имя и все такое, но эффект сюрприза тоже… интересен. Гадать, кто это тоже в какой-то мере любопытно и занятно. Тем более, у тебя же будет братик или сестричка! Еще один несносный Каллахен! Ужас! Ты наверняка хочешь брата?

— Мне, вот поверишь, Марка хватает по самые уши. И я что-то не заметил, чтобы ты сильно скалилась в его сторону, а?

— А с чего мне на него скалиться? Твой младший — само очарование.

Блондин ревниво пригрозил мне ложкой, я показала язык в ответ, пряча лицо за кружкой с кофе, чтобы не выдать улыбку. Дразнить Каллахена так приятно! Тот сердито засопел, зачерпнув этой самой ложкой хлопья в тарелке, но потом заметил мою улыбку и смешно сморщил нос.

— Ты скучаешь по Джес, да? Так почему сама не звонишь чаще? Знаешь ведь, что она от тебя в восторге. Мне кажется, если я ей скажу любую причину нашего разрыва, она приедет, снимет с меня скальп и навсегда перестанет со мной общаться… — внезапно выдал Мика, отчего я удивленно приподняла брови. — Она даже версию о том, что ты меня бросила ради томного рыжего красавчика, интерпретирует в такой вариант, что я тупой идиот, который дальше своего носа ничего не видит.

— Этот вариант не так далек от истины, что уж там… — хмыкнула я.

— Вот именно! Променяла Меня Великолепного на этого рыжего, — надул он щеки, постучав ложкой по краю тарелки. — Совести у тебя нет, женщина.

— Великолепного? Это где это? — сощурилась я, отмахнувшись. — Я имела в виду все, что после…

— Выходит, ты всегда такая колючка? — поинтересовался Мика, наклонившись ко мне близко-близко. Я чудом удержалась, чтобы не поцеловать его — уже каким-то странно привычным движением, не церемонясь. Вместо этого я просто улыбнулась, глядя в эти хитрые зеленые глаза, успела даже засмотреться на пушистые светлые ресницы и озадаченную морщинку между бровями. — Занятно. Мне есть над чем подумать.

— Собирайся, в дороге подумаешь, а то я опасаюсь за твою жизнь! — пробормотала я, некстати вспомнив о тренере баскетбольной команды. Хотя, наверное, все-таки кстати, учитывая то, что и мне уже очень пора. Надо еще доехать до общаги, а это другой конец города, и потом уже оттуда мчаться в центр, и возвращаться назад в университет. Об остальном я буду думать вечером, когда увижу Мелиссу и дам ей затрещину. Или пинка. Или выкину все ее противозачаточные таблетки на помойку. Я еще не определилась с местью за вчерашнее.

Телефон зазвонил вновь, отчего Мика резво отстранился, будто звонящий смог бы его вычислить. Я лениво посмотрела на дисплей, одним глотком допивая кофе. Звонил Лисенок.

Глава 24. To your heart