Не сказал. И не думал говорить. Отлично зная нашу ситуацию, Ник никогда бы не рассказал мне о подобном, а потом нес бы патетичный бред о мужчинах и их делах. И это — в лучшем случае. Ууу, тестостерон. Никаких мозгов.

Мне надо остановить торнадо, пока есть возможность.

Я не сомневалась — Каллахен только разминается.

Глава 21. Obsession

— Что за разгром? Генеральная уборка?

— Я не могу найти свой ежедневник.

— Ты в машине смотрела?

— В первую очередь. И в сумке тоже. Куда я могла его засунуть?

Я едва не плакала. Позабыв о том, что она вроде как на меня еще обижена, Сьюз бросила вещи на пол и принялась деловито копаться в моей необъятной сумке. Куда мог деться мой ежедневник? Куда я могла его засунуть и забыть?

— Может ты его на кафедре оставила? — логично предположила подруга, откладывая сумку в сторону.

— Сегодня я там не была, а вечером еще держала ежедневник в руках, точно помню… — растеряно пробормотала я, окидывая взглядом комнату. Такое ощущение, что по вещам монгольские захватчики прошлись, представляю, как удивилась чистоплотная Сьюзен. — Я труп. Там все мои записи и контакты для кафедры, как это восстановить?

— Уже начало пятого, ты не в смене сегодня? — внезапно уточнила подруга, мельком глянув на часы.

— Смена, точно! — рявкнула я, подскакивая с кровати и хватая сумку. — Забыла!

Черт. Я должна быть в “Саванне” в половину, и уже не успеваю вовремя. Пробормотав что-то про уборку, я рванула к выходу, на ходу застегивая молнию толстовки. Сьюз сочувственно попросила быть осторожней на дороге и пообещала поискать ежедневник, пока меня не будет, и обязательно позвонит, если отыщет его.

Прошла целая неделя с тех пор, как Лисенку запретили участвовать в тренировках команды, и на этом конфронтация и завершилась. То ли Каллахен ждал ответных действий, то ли на самом деле потерял интерес к нам обоим. Это было странно и немножко… непривычно.

За смену мне позвонила только Мелисса — уточнить, приеду ли я домой и заказывать ли пиццу. Учитывая то, что Ник почему-то продолжал топтаться на фазе цветочных платонических отношений, сегодня вечером я опять проведу в привычной компании в общежитии. Быть может, просто позвонить Рыжему и поставить перед фактом? А то такими темпами мы до чего-то более конкретного доберемся как раз к Рождеству, а уже октябрь за окном!

Да и погода что-то не радовала. Дожди еще не пошли, но все равно на улице было очень сыро — осень словно напоминала о том, что в этом штате она есть. Осень… чтоб ее.

Первое, что я увидела, выйдя на парковку — свой ежедневник на крыше “Жука”. Потом — Астон Мартин, длинные потрясающие ноги, бейсболку и мерцающий экран АйПада в руках.

Мика.

По спине мурашки побежали. И явно, что не от холода.

— Откуда он у тебя? — в лоб спросила я. Здороваться я не стала из принципа. Обойдется.

— Я тут чуть корни не пустил, пока дождался, — проворчал Каллахен, поднимая глаза от экрана планшета. — Ты такая медлительная. Черепаха и то быстрей.

Я проигнорировала шпильку и только протянула руку к ежедневнику, как он уже оказался в чужих руках. Наивно было предполагать, что он вернется ко мне просто так, за “спасибо”. Мне пришлось лишь вздохнуть — и наконец-то посмотреть на Каллахена прямо, привычно снизу-вверх. В эти зеленые глаза, на ироничный изгиб губ, знакомый прищур и постараться не утонуть. Потому что это — Мика Каллахен. Моя персональная головная боль, которую придушить хочется голыми руками.

Последнее я озвучила вслух, скорчив брезгливую мордашку. Блондин оживился, расплылся в улыбке и мгновенно подставил шею для собственно, процесса удушения. И даже пообещал не сильно дергаться и хрипеть.

— Ну тебя, дурак, — отмахнулась я, толкнув его ладошкой в плечо. Мика тихо усмехнулся, положил планшет с моим ежедневником на крышу своей машины и, подперев задом капот, презентовал мне тягучий взгляд из-под козырька бейсболки.

— Где ты его нашел? — повторно уточнила я.

Что-то мне это напоминает. Парковка у “Саванны”, поздний вечер и наши две машины рядом… Почти как летом. Только сейчас Мика вряд ли предложит мне полететь на две недели в Сан-Франциско, как ни крути.

— Ты лучше вспомни, где ты его потеряла, — отозвался Блондин.

— Да, я растяпа, знаю. Ты мне уже миллиард раз говорил, ничего нового, — поморщилась я, подпирая задом бок своей машины напротив него. — Потеряла и потеряла. У нас все по старой схеме? Услуга за услугу?

— Ты такая злопамятная.

Каллахен улыбался так, как мог улыбаться только он, когда рядом никого нет. Только почему раньше он мне так не улыбался? Или это Сан-Франциско немного поменяло его отношение… ко мне?

Сердце превысило лимит ударов раза в два. Дурак ты, Блондин. Со своими внезапными улыбками и смеющимися глазами. Интересно, спасает ли меня то, что сейчас темно и свет только от фонарей у заднего выхода?

— Зачем ты отказал Нику в тренировках?

— Кому? — удивленно уточнил Мика, приподнимая брови. Он издевается?

— Рыжему.