Читаем Playthings полностью

Младшие выпивают со мной по шоту, мы танцуем и смеемся, потому что Стивен корчит рожицы, а Марк еще при этом пытается какими-то дикими танцевальными па подкатить к танцующей рядом мулатке. Наблюдать за ними тоже забавно, потому что еще мелкие, забавные и не менее обаятельные, чем должны быть. Плейлист в этом месте вообще потрясающе заводной, не остановиться! В этом месиве на танцполе мы постоянно меняем партнеров, — пару минут назад тут был очень горячий аргентинец с кудряшками до самых плеч, просто сногсшибательный, но Марк утянул меня за очередной порцией выпивки, — и я его потеряла; у бара мы как-то незаметно для самих себя остались поболтать с большой разномастной компанией из пригорода, которые приехали на пару дней отдохнуть; потом мы логично потеряли Стива — пошли его искать, натолкнулись на капитанскую задницу, который где-то растерял тех двух красоток и уже ненавязчиво болтал с не менее шикарной брюнеткой. Ого, разнообразие, дайте запишу!

— Семейная вечеринка, идем! — возбужденно кричит ему Марк, машет рукой в сторону каких-то свободных столиков, мы пробираемся через галдящую толпу туда, и — о чудо, — Каллахен присоединяется к нам спустя пару минут с огромным кувшином пива и стаканами. За его спиной маячит Стивен, мы все в сборе хотя бы ненадолго, и это чертовски круто.

Упырь тасует стаканы, разливает на всех и говорит, что это “Килкенни” и что тут он внезапно потрясающий, если мы не пробовали. Мы — не пробовали, конечно, в месиве шотов и мартини (а начиналось все так хорошо!), и пиво правда вкусное, со сливочным привкусом. Сначала Мика наливает мне половину стакана, но я толкнула его в плечо — и он наполнил его доверху, как и всем. В любом случае, я выпью только это — и больше не стану. Моя голова мне важней, чем потом еще килограммы похмельной боли наутро.

— Как дела?

— Нас окатило шампанским где-то в центре танцпола, это и весело и липко… — отозвалась я, стараясь перекричать музыку. — И спасибо, что тут нет прилипчивых арабов. А то от моей задницы пришлось бы руки отрывать с мясом. Эти совсем беспардонные. Но со мной всегда кто-нибудь из младших.

— Если ты наденешь мини, тут у всех сразу будет боевые стойки, — пожал плечами Мика.

— Вербальные знаки и все такое?

— Угу.

— В любом случае я не фанат таких сомнительных развлечений.

— Да тут и смотреть не на кого, одни косоногие ковбои с фермы, — хмыкнул Блондин, лениво оглядывая зал. Я скорчила ему очередную дикую рожицу, сделала глоток пива и успела дотянуться до собственного младшего, чтобы отвесить ему затрещину за передразнивание.

— Сходим завтра на Рыбацкую пристань? Хочу посмотреть на котиков. И мы так и не катались на трамваях, эй!

Не знаю, стучал ли кто в дверь, но я проснулась даже не от возбужденного голоса Марка, и даже не от сонно-хриплого ворчания Каллахена в самое ухо. А потому, что мне на голову накинули одеяло, обняли как любимую плюшевую игрушку и с томным вздохом уткнулись носом в затылок. И все это — не просыпаясь.

От неожиданного объятия меня прошиб холодный пот. Ясное дело, сон как рукой сняло. Да и как тут уснешь, когда тебя прижимают к себе так по-домашнему? Под одеялом, оказавшись в таком маленьком мирке, все это смотрелось и ощущалось более интимно, чем обычно. Рука на талии, соприкасающиеся бедра, ровное дыхание на коже, этот безумный миндальный аромат. Черт возьми, в данную секунду я хотела просыпаться так каждое утро, в этом тигрином логове, и только так.

Я и Мика.

И о чем только думаю?

Однако голос Марка мне тоже не приснился.

— Марк? — пробормотала я, не открывая глаз.

— Джи, дай ему пинка что ли…

Джи? Этот тоже взял привычку называть меня подобным образом?

Нет, ну что за фамильярность. Могила исправит — это как раз для всей семейки Каллахен.

— Марк, я же просила не называть…

— Джи, не повышай голос на моего младшего брата, — выдохнул мне в затылок Мика. По спине мурашки побежали, а сердце словно заколотилось где-то в горле. Попросить его уже отодвинуться… или не просить?

— Сам тогда с ним разбирайся, — нервно огрызнулась я, завозившись под накинутым на голову одеялом.

— Марк, если тебе не спится, и ты боишься чудища под кроватью… — невозмутимо начал Каллахен, приподнимаясь с кровати. По ходу процесса он успел спросонья или просто назло зацепить мои волосы на подушке, и даже не среагировал на мой возмущенный скулеж и прицельный локтевой ответ. Извинился бы — но нет. Дождешься от него…

— …если мы все сейчас не встанем, то опоздаем на самолеты, — выпалил младший, практически одной строчкой. — Вы что, будильник не слышали? Вы же и так раньше нас на час должны улететь, эй.

Тут уже и я подскочила. Мика пытался проснуться и смотрел на мир одним глазом, и тем прищуренным. Марк в порыве, как оказалось, включил в комнате свет, поэтому немудрено, что мы не могли проморгаться первое время.

— Насколько все плохо? — сонно отозвался Блондин. — Можно дальше спать или успеем? — спросонья у него никогда не было и жиденькой капельки юмора, поэтому шутка вышла черствой, как старая хлебная корка.