Читаем Платон полностью

Из-за близости к Сократу положение Платона стало опасным, и ему пришлось ради собственного блага покинуть Афины. Так начались его странствия, продолжавшиеся двенадцать лет. Усвоив все, что можно было узнать у ног учителя, теперь он хотел учиться у мира. Но в те времена мир был не так уж и велик, и первый период своего изгнания Платон провел в соседней Мегаре со своим другом Эвклидом. (Это был не знаменитый геометр, а бывший ученик Сократа, прославившийся тонкостью своей диалектики. Эвклид так любил Сократа, что пересек враждебную Аттику, переодевшись женщиной, чтобы присутствовать при смерти учителя.)

Платон с Эвклидом жили в Мегаре три года, после чего отправились в североафриканскую Кирену учиться у математика Феодора Киренского. Затем, возможно, Платон посетил Египет. По преданию, он решил пообщаться с некими магами в Леванте и наконец добрался ни много ни мало до берегов Ганга, что, впрочем, не слишком правдоподобно.

Вероятно, еще в Мегаре или во время остановок в своих странствованиях Платон создал первые сохранившиеся работы. Они написаны в форме диалогов и отмечены сильным влиянием Сократа – его личности и метода. Однако учитель не заслонил ученика. Эти диалоги – творение совершенного ума, великие литературные и философские произведения. Во многих из них появляется Сократ: ведущий персонаж, который выдвигает свои идеи. Блестящий, гневающийся и в конечном счете располагающий к себе. Гремучая смесь шута и святого.

По меньшей мере три из ранних диалогов Платона: «Апология Сократа», «Критон» и «Евтифрон», а также более поздний «Федон» посвящены суду над Сократом, тюремному заключению и смерти философа. Эти события произвели глубокое впечатление на Платона, и их описание стоит в европейской литературе в одном ряду с «Гамлетом» и Дантовым «Адом». «Апология» рассказывает о суде над Сократом, где семидесятилетний философ защищается перед афинским народом. Назвать эту защиту юридической или просто убедительной можно с большой натяжкой. К обвинению Сократ относится с заслуженным презрением и переводит разговор на более интересные темы, скажем, почему его считают мудрым. Он настаивает на том, что действительно жил в соответствии с ролью, отведенной ему Дельфийским оракулом, который назвал его мудрейшим человеком на земле. Сначала он сомневался в верности этого утверждения, так как понимал, что ничего не знает (типичное сократовское заявление). Тогда он начал спрашивать других людей с репутацией мудрецов и выяснил, что в действительности они тоже ничего не знают. Вот классический пример диалектического метода: философия не оставляет камня на камне от представлений своей эпохи. В современной философии это странным образом напоминает лингвистический анализ Витгенштейна. На самом деле то, чему учил Сократ, было не столько философией, сколько философским методом: ясным мышлением. В нем Сократ видел путь не только к истине, но и к правильному поведению. Он наверняка согласился бы с заявлением Витгенштейна: «Философия – не теория, а деятельность». Такой подход оставлял существенный вакуум в самом сердце философской мысли. Уже после Сократа этот вакуум был заполнен Платоном.

После двенадцатилетних странствий Платон прибыл в Сицилию, где осмотрел кратер Этны. Тогда это была знаменитая туристическая достопримечательность, а не собственно географический объект. Люди считали, что именно так выглядит преисподняя, и посещение Этны рассматривалось как поучительное знакомство с будущими условиями существования. Но для Платона кратер представлял еще больший интерес, потому что был связан с Эмпедоклом – философом и поэтом V в. до н. э. Эмпедокл был настолько одарен удивительными талантами, что уверился в собственной божественности и, желая доказать это, бросился в раскаленное жерло Этны.

И, что еще важнее, здесь Платон встретился с последователями Пифагора, жившими во всех греческих колониях на Сицилии и в Южной Италии. Открыв связь между числом и гармонией, Пифагор уверовал, что в числах таится ключ к пониманию Вселенной. Все можно объяснить в числовых выражениях, которые существуют в царстве абстрактности, по ту сторону видимого мира. Эта теория оказала глубокое влияние на Платона – он пришел к выводу, что конечная реальность абстрактна. То, что начиналось у Пифагора как числа, в философии Платона стало формами, или чистыми идеями.

Центральный пункт в философии Платона – его теория об идеях (или формах), которую он развивал всю свою жизнь. В результате платоновская теория дошла до нас в нескольких отличных друг от друга версиях. Это дало философам достаточно материала, чтобы спорить о ней все будущие столетия. (Ни одна философская теория не может рассчитывать на долговечность, если она не дает простора для споров о том, как ее следует интерпретировать.)

Перейти на страницу:

Все книги серии Философия за час

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза