Читаем Плащ и шпага полностью

— Да кой черт! — вскричал Монтестрюк. — Не в уединенной же башне очарованного замка живет эта графиня, обладающая, говорят, умом дьявола! Она имеет, если не ошибаюсь, должность при дворе: есть, значит, возможность добраться до нее, говорить с ней. Одна дама сказала мне недавно, что у меня смелость граничит с дерзостью. Я доведу эту дерзость до крайней наглости и добьюсь своего.

— Если дело только в том, чтобы тебя представить, — сказал Сент-Эллис, — то об этом нечего беспокоиться: я к твоим услугам. Ведь я говорил тебе, что приехал в Париж именно для того, чтобы выручить тебя, ночью на улице, а днем во дворце! Я помог тебе вырваться из когтей шайки разбойников, а теперь берусь толкнуть тебя в когти хорошенькой женщины.

— Да как же ты сделаешь это?

— Очень просто. Есть какое-то дальнее родство между нами и графом де Суассоном, мужем прекрасной Олимпии. Я никогда не пользовался этим родством, а теперь отдаю его в твое полное распоряжение.

— Соглашайтесь, — сказал Колиньи, — она женщина, и хорошо это доказала.

— Отлично! — вскричал маркиз. — Сейчас же бегу к кузине и беру с боем позволение представить тебя ей.

— Не думайте однако, что это будет так легко… Войти к той, что была, есть и будет фавориткой — трудней, чем к самой королеве. В её приемной всегда целая толпа.

— Возьму приступом, говорю вам, но с условием, что друг мой Югэ и ваш покорнейший слуга тоже будут участвовать в экспедиции. Я надеюсь покрыть себя лаврами за счет турок и отнять у них с полдюжины султанш, которых подарю одной принцессе, не имеющей соперниц по красоте во всем мире!

— Будьте уверены! Хотя бы мне пришлось дойти до Болгарии, чтоб истребить неверных, я поведу вас и туда.

Через два дня после этого разговора Югэ был дежурным в Фонтенбло. В той галерее, которая вела в комнаты графини де Суассон, он вдруг увидел фигурку, которая шла в припрыжку так проворно и так весело, что он невольно загляделся на этот вихрь из шелка, уносимый парой резвых ножек. Женщина, которой принадлежала эта фигурка, обернулась инстинктивно и вдруг вскрикнула и бросилась к гасконцу.

Другой крик раздался в ответ и Монтестрюк бросился к ней.

— Но, Господи прости, это Брискетта! — воскликнул он.

— Но это он, Югэ! — вскричал она в то же мгновенье и, окинув его сверкающим взглядом, продолжала:

— Мой милый Югэ в таком чудном мундире! Вот сюрприз!

— Моя милая Брискетта в таком прелестном наряде! — возразил он. — Вот приключение!

Тут появились придворные.

— Место не совсем удобно для разговора, — сказала она, — слишком много глаз и ушей. Через час сойдите вниз, я буду во дворе принцев, не останавливайтесь только, а идите за мной, как будто вы меня не знаете. Мы уйдем в сад, я там знаю одну рощицу, где можно поговорить спокойно.

И она улетела, как жаворонок, послав ему воздушный поцелуй.

Югэ ждал с величайшим нетерпением назначенного Брискеттой срока, и вышел во двор принцев раньше назначенного времени. Ее ещё не было. Югэ принялся ходить взад и вперед, делая вид, что изучает архитектуру, чтобы не возбудить подозрений. Но ни одной минуты он не сомневался, что Брискетта выполнит обещанное.

— Если она не идет, значит её задержали, — говорил он себе. — Но за что и кто?

Это то именно ему и хотелось узнать. Какими судьбами дочь ошского оружейника оказалась во дворце в Фонтенбло, и притом не как постороннее лицо, которое встречается случайно мимоходом, но как живущая там? Впрочем, с такой взбалмошной девочкой не все ли было вероятно и возможно?

Так размышлял Югэ, как вдруг услышал шум шелкового платья на ступенях лестницы, которая вела во двор. Он обернулся — перед ним была Брискетта, немного запыхавшаяся от быстрой ходьбы. У неё было такое же смеющееся личико, как и в галерее. Она сделала ему знак глазами и вошла в темный коридор, а оттуда проворно выскочила в сад. Дойдя до королевской шпалеры, она живо взяла его под руку и увела в скромный приют в рощице, где можно было беседовать не опасаясь посторонних взоров.

— У вас готова тысяча вопросов ко мне, не правда ли? — сказала она ему, — и у меня — также тысяча. Они так столпились у меня на губах, что я не знаю с чего начать. Давно ли вы при дворе? Как сюда попали? Зачем? На что надеетесь? Довольны ли? Рады ли, что со мной встретились? Я очень часто о вас думала, поверьте! Ну, поцелуемся!

И не дожидаясь поцелуя, Брискетта бросилась ему на шею.

— Как хорошо здесь! — прибавила она, прижимаясь на минуту к его сердцу. Ах! Я сильно вас любила, мой милый Югэ, когда мы были так далеко!

— А теперь?

— Теперь? — сказала она, поднимая голову, как птичка, — пусть только у вас появится надобность во мне, — и вы увидите, что я сберегла для вас то же сердце, что билось на Вербовой улице!

Она улыбнулась, отстранилась немного и продолжала:

— Вы только болтаете, а не отвечаете мне. Расскажите мне все, все.