Читаем Плащ и шпага полностью

— Граф, — сказал он, расстегивая пояс, — трудно жить в такие времена, когда министры короля не признают заслуг порядочного человека! Заставляют бегать за недоданным жалованьем капитана, который командовал жандармским эскадроном в Милане и гренадерской ротой во Фландрии, заставляют дежурить в своих приемных человека, который брал Дюнкирхен и ходил на приступ Лериды с принцем Конде; а между тем дают полки мальчишкам, у которых нет и трех волосков в бороде! Если бы храбрости отдавали должную справедливость, я давно уже был бы полковником.

— Скажите лучше генералом! — ввернул Лудеак. — К чему такая скромность?

— Не беспокойтесь, — сказал Шиврю, — я беру на себя ваше дело, и пока я не добьюсь для вас справедливости, мой кошелек в вашем распоряжении.

На рассвете десять пустых бутылок свидетельствовали о жажде капитана, а обглоданные кости жаркого — об его аппетите. Во время ужина он рассказывал о своих походах, мешая оживленные речи с кружками вина и постоянно сохраняя трезвый вид.

— Если когда-нибудь вам встретится надобность в капитане д`Арпальере, — сказал он, застегивая пояс со шпагой, которая в его сильной руке казалась перышком, — обратитесь на улицу Тиктон под вывеску "Красная щука". Я там обыкновенно сплю до полудня.

— Понял? — спросил Лудеак Цезаря, когда капитан ушел. Мы пригласим графа де Монтестрюка ужинать, поговорим, поедим, осушим побольше кружек. Головы разгорячатся, случайно завяжется спор, и мы неловко раздуем его, желая будто потушить. Оба рассердятся и ссора кончится дуэлью!

— А потом?

— Потом Югэ де Монтестрюк, граф де Шарполь, будет убит. Не знаю, правда ли, что капитан д`Арпальер командовал жандармским эскадроном в сражении при Дюнкирхене, или ходил на приступ Лериды с принцем Конде, но знаю очень хорошо, что во всей Европе нет лучшего бойца на шпагах. Вот зачем я повел тебя сегодня ужинать с этим молодцом в трактир "Поросенок".

— Одно беспокоит меня немного, — сказал Цезарь, покручивая усы, — ты уверен, что это будет не убийство?

— Э! Нет, — ведь это будет дуэль.

— Ты умен, Лудеак, — сказал Цезарь.

Все устроилось, как предвидел кавалер: подготовленная и рассчитанная заранее встреча свела Югэ и Цезаря на маскараде у графини д`Авранш. Граф де Шиврю проиграл какое-то пари Монтестрюку и назначил день ужина.

— И мне очень хочется, чтобы вы надолго сохранили память об ужине и о собеседнике, с которым я вас познакомлю! — сказал он Югэ. — Это молодец, встречавшийся с врагами короля лицом к лицу в Каталонии и во Фландрии, в Палатинате и в Милане!

Но Лудеак вовсе не желал, чтобы Монтестрюк встретился с капитаном д`Арпальером прежде, чем он сам переговорит с бывшим командиром гренадерской роты в битве при Нордлингене.

— Любезный капитан, — сказал он ему, войдя в его чулан на улице Тиктон, — вам уже сказано, что вы встретитесь на днях с новой личностью. Я знаю, что вы человек порядочный, такой же осторожный, как и смелый, но умоляю вас при этой встрече ещё удвоить вашу осторожность.

— Это зачем?

— Как бы вам это сказать? Вещь очень щекотливая!

— Продолжайте.

— Вы не рассердитесь?

— Нет. Я кроток, как агнец.

— Вот именно эта то кротость и будет вам нужна. Впрочем, заметьте, что я только передаю слова других.

— Вы, наконец, выводите меня из терпения своими недомолвками. Кончайте же.

— Представьте себе, что люди, видевшие, как вы деретесь на шпагах, и знающие, как силен в этом деле собеседник, которого граф де Шиврю хочет вам представить, уверяют, что в благородном искусстве фехтования он вам ступит не даст. Делать нечего, говорил кто-то из них, а храброму капитану д`Арпальеру придется смириться с этим и отказаться от славы первого бойца. Да, он будет только вторым, говорил другой.

А! Вот что говорят!

— Да, и множество других глупых толков, которые я не хочу передавать вам, прибавляют ещё к этим рассказам. Вот почему, для вашей же собственной пользы, я умоляю вас не говорить ничего такого. что могло бы рассердить вашего соперника. Он молод, как я вам говорил, он не только слывет редким дуэлистом и страстным охотником биться на шпагах, но и очень щекотливым на счет чести. Не заведите как-нибудь глупой ссоры, прошу вас!

— А что вы называете глупой ссорой, позвольте узнать?

— О, мой Боже! Не горячитесь, пожалуйста! Я называю глупой ссорой такую, в которой нет достаточного повода, чтобы два честных человека выходили на дуэль. Если у него громкой голос, то пусть себе кричит.

— Но это значит подвергать мою дружбу с вами слишком тяжелому испытанию. Но пусть же он не слишком громко кричит, а то как раз ему заткнут глотку! Я и не с такими петухами справлялся!

— Я в этом совершенно уверен, — возразил Лудеак, пожимая ему руку, но теперь я вас предупредил…

Обеспечив себя с этой стороны, Лудеак пошел к Югэ.

— Я должен вам дать добрый совет, — сказал он ему. — Вы будете ужинать с человеком, которого мой друг Шиврю так расхвалил вам. Он заслуживает этих похвал, но у него есть один недостаток. Он чертовски обидчив и готов в таких случаях немедленно выхватить шпагу.

— А!