Читаем Плащ душегуба полностью

Коленопреклоненные слушатели ответили новым шквалом одобрения. Калеб укутал Лизу в рясу монаха-расстриги, и они поспешили взобраться по ступеням на балкон.

– Еще одно перфональное жамечание: выражаю офобую благодарнофть Жакуфочникам – ореховые пирожки были профто объеденье!

Ряженые отозвались смехом, а Закусочники принялись хлопать друг друга по спинам.

Калеб и Лиза быстро и незаметно добрались до нас. Плутократ вытащил большую книгу, открыл ее и затянул нараспев:

Лиза встала как вкопанная. Казалось, она зачарована церемонией.

– Лиза, нам надо спешить, – шепотом напомнил Калеб.

– Подожди. Сейчас появятся оборотни.

Пока толстяк продолжал бормотать, некоторые участники шоу начали вести себя довольно странно. Кто-то бился в конвульсиях, кто-то, казалось, парил над землей, хотя, приглядевшись, Калеб сообразил, что тот всего-навсего приподнялся на цыпочки. Третий выл на луну, а еще один прыгал на четвереньках, квакая по-лягушачьи.

Струнники заиграли ускоренную версию «Игрушечной страны»,[74] и во двор промаршировала колонна уродливо-толстых альбиносов под предводительством Роба Роя, урода-альбиноса с Кони-Айленда, в одних набедренных повязках. На длинном шесте они несли подвешенного за лодыжки и запястья Тедди, тоже в набедренной повязке.

– Лиза, мы должны поторопиться, – снова прошептал Калеб.

Но Элизабет не отвечала. Погрузившись в транс, она смотрела прямо перед собой немигающим остекленевшим взглядом. Какая-то невидимая сила завладела ее телом и разумом.

– Это я. Это я, – тихо повторяла она.

– Что-то не так, – произнес Кампион, а я локтем толкнул Бойлерплейта, словно говоря: «Слыхал?»

Во дворе Твид размахивал ножом, а орда альбиносов пристраивала Рузвельта на импровизированную деревянную жаровню над костром. Человек-Пугало пританцовывал вокруг, улюлюкая и тряся погремушкой перед носом Тедди.

– Боже мой, вы хотите поджарить меня живьем? Йо-хо!

Языки пламени на миг взметнулись, опалив подол его набедренной повязки. Твид угрожающе приблизился к Рузвельту и начал свой финальный речитатив:

– Твид, я знаю, у нас с тобой имелись разногласия в прошлом, но почему бы нам теперь не пойти на мировую? Разрежь мои веревки и покончим с этой дурацкой языческой халабудой!

– Тедди, дружище, ефли б ты жнал, как мне хотелофь перережать тебе глотку ф того фамого дня, как мы вфтретилифь! – И Твид сунул нож под челюсть мэру.

– ЭТО Я!

Тишина объяла двор, и все головы повернулись вверх.

Элизабет, сбросив монашеский наряд, стояла на балюстраде во всей красе. Налетел порыв ветра, и перья на ее символическом наряде заколыхались (впрочем, все равно вы ничего ТАКОГО не увидели бы).

– Лиза, ты что творишь? – прошипел Калеб.

Корнелиус Вандербилт и Джон Джей Астор стояли меж соратников из Щегольской Бригады; они стянули с себя маски и потянулись к спрятанным под перьями кинжалам.

– Я та, кто вам нужен! Я – девственная мать Ряженых!.. Ну, насчет девственности, положим, не очень… И все же это я! И пусть начнется настоящая сатурналия!

С этими словами она раскинула, словно крылья, руки, присела, поджала попку и бросилась с балюстрады.

– Лиза, нет! – закричал Калеб.

Она приземлилась аккурат на Щеголей и была переправлена на руках к Плутократу. Вандербилт и Астор стояли по бокам от Твида с кинжалами наголо.

– Не двигаться! Вы все арестованы! – гаркнул Калеб, но среди криков толпы никто не услышал его.

– Тихо! Это она, Ерд! – заявил Твид. – Но вжгляните на нее, братья! Она не богиня… Она профтая фмертная. Предадим ее кажни и отправим нажад в преифподнюю, и больше не фтанем поклонятьфя лживым идолам. Мы объединимфя. Единый фоюз Ряженых. Под Единым Жнаменем. Жнаменем Щегольфкой Бригады!

Единственным подразделением, которое поддержало его, были, конечно, Щеголи. Остальные разочарованно возроптали.

– Это нужно сделать быстро, пока они не взбунтовались, – шепнул Твиду Вандербилт и занес кинжал над Лизой, которую удерживал Астор.

Калеб выстрелил, однако с солидным недолетом. Он посмотрел на свой жалкий маленький револьвер. «Надо будет обзавестись оружием покруче», – подумал Спенсер.