– Разумеется. Абсолютно. И это единственно правильный шаг.

– Я не припомню, чтобы настоящего Криса Эллиота когда-либо задействовали в «Месте преступления». Он и впрямь снимался там?

– Нет. Его однажды пробовали, но Дэниэл Стерн обошел его.

– А ты уже договорился с Крушителем на три картины, так?

– Да, и что ты хочешь этим сказать?

– Сдается мне, ты ладишь со своим новым клиентом лучше, чем с прежним. Могу я сказать, что Джек Веселый Крушитель более талантлив, чем его предыдущее воплощение?

– Ну, я имел в виду…

– А ведь ты каждый месяц имеешь неплохой навар, Майрон, не так ли?

– Да, но я могу сделать его… и как-нибудь еще.

– На твоем месте я задумался бы об этом. Вы с Крушителем могли бы такое сотворить!

Я задумался… секунд на тридцать. Дилемма была права. Что толку возвращать Крушителя из прошлого? Срок давности уже вышел, и Крушитель не может быть обвинен в тех преступлениях, так что он просто будет связан присутствием другого, менее талантливого Криса Эллиота. Мне показалось это сомнительным. Я поблагодарил дилемму и сказал ей, что стоило бы как-нибудь вместе попить пивка.

Несколько месяцев спустя издательство «Мирамакс» выпустило книгу «Плащ душегуба», и я счастлив сообщить, что Веселый Джек, да и я тоже, неплохо на этом заработали. Я не уверен, что таково было намерение Криса, но так уж легла фишка, верно?

Крушитель живет в «Дакоте» со своей новой зазнобой, Йоко Оно. Они снесли стенки между квартирами и устроили там навороченную студию звукозаписи.

Что касается меня, мне как с гуся вода. Вы могли подумать, что я пал жертвой угрызений совести, оставив Криса гнить в собственном дерьме… вы могли так подумать и ошиблись бы. Не забывайте, я – агент. Я никогда не оглядываюсь. Это единственно верный путь. Я сожалею лишь о том, что та самая дилемма, к которой я успел проникнуться самыми теплыми чувствами, страдала от коронарной недостаточности и скончалась – наверняка из-за пристрастия к жирной пище. На ее похоронах присутствовали только немногочисленные члены семьи и, разумеется, искренне ваш. Она была похоронена на «Лесной Лужайке» под простым камнем, на котором написано «Здесь лежит моя дилемма».

(О, постойте, кажется, моя дилемма посылает мне посмертное мысленное послание. Она говорит, что лучше об этом не писать. Где на этой штуке клавиша «удалить»? Э-э, я к тому, что все это шутка. Нет никакого поддельного Криса Эллиота. Но если бы и был, на вашем месте я не стал бы его спасать. Я сделал это имя торговой маркой, получил права на его труд и патент на его ДНК. Говоря гипотетически, было бы просто ужасно увязнуть в длительной тяжбе за права с «Суперталантами Лимитед», хе-хе. Намек улавливаете?[82])

Жизнь моя идет своим чередом, я завел четвертую жену, Зи, и с тех пор назаключал контрактов с уймой знаменитостей и эстрадных звезд. А первым в списке значится сам Скотт Джоплин, и я знаю, он не против, чтобы я вам об этом сказал, поскольку сам он слишком застенчив и хвастаться не будет. Так что если вы как следует прислушаетесь, вы легко различите «Артиста эстрады» в основе действительно прелестной и, полагаю, с большим вкусом сделанной рекламной заставки в ролике про пятновыводитель для ковров.

И поверьте, нет ничего, чем мой главный клиент, Скотт Джоплин, гордился бы больше.

Последние признания

Поскольку я хотел бы, чтобы к сему безупречному манускрипту отнеслись с полным доверием, я чувствую необходимость сообщить о том существенном вкладе, который внесли в него другие, за что несут равную со мной ответственность и заслуживают виселицы не меньше, чем я.

Упомянутая ответственность лежит на моих редакторах, деспотичном Джонатане Барнеме и непогрешимом Робе Вейбахе, а также на моем издателе – неподражаемой Кэти Шнейдер; я глубоко признателен им за непоколебимую поддержку и чуткое руководство оказавшейся на удивление приятной работой, а их лаконичные пояснения освежили меня новым знанием. Хотя поначалу я и не понимал, что они понимают под «ad nauseam».[83]

Чувствуя вину и предвидя неизбежно грозящие всем нам нападки мелких сутяг, я сердечно благодарю Кристин Пауэрс, Джил-Элин Райли, Клэр Маккинни, Эндрю Бивана, Кэрри О'Мэйли, Ноа Леви и Ричарда Флореста, а также остальной народ из «Мирамакса», чьи имена я не потрудился запомнить, – все они без устали трудились, чтобы превратить эту книгу в великолепный образчик… э-э, совершенства, каковым она стала на сегодняшний день.

Мой друг Джонни Шмидт также несет немалую долю вины. Подключившись к работе с самого начала, он не только помогал мне пробираться через хитросплетения сюжета, но еще и склеивал и шлифовал неуклюжие диалоги, доводил до блеска тусклую прозу и убеждался, что я поставил окончание туда, куда нужно, – то есть в конец. (Блестящий ход!)