Читаем Планета Номер Ноль полностью

Через мощи и образа


Сказки льются

Как сладкий мёд

Убаюкан обманом простак

Пробудись

Посмотри вокруг

Наяву

Всё давно не так

Но легко заманить калачом

Сытным пряником

Тайным ключом

Перекрасить наш маленький мир

Ржавый гвоздь

Вбить в дверной косяк


15


Колпак кровавый

Чернокнижники правят чернью

Сбруя окаменела

Картонное небо

Исписано нервной

Рукой ослабевшей

Дождливого брата

Копают могилы

Под шум маскарада

Насилье дороже целебных настоев

Убийцу считают великим героем

Ноябрь всё ближе

Расплата ужасна

Солдатская смерть

И глупа, и напрасна

Полынное утро в тяжелом стакане

Зло грубо шлифует

Стеклянные грани

Бросает в горнило

Бездумных и смелых

Командует

В мокрых подвалах

Расстрелом


16


Про́клятые деревья

Поют свою долгую песню

Скворцы не летят из Москвы

На юге теперь неуютно

Придется укрыться

Под сенью

Сухой

Опаленной листвы

Вывернуть наизнанку

Монотонные стоны улиц

У влажного воздуха

Взять взаймы

Считать цыплят

И вдыхая холод

Лежать отрешенно

В ладонях зимы


17


Хозяину кажется

Он дрессировщик

Времён

И фантазий

Избранник богов

Великий правитель

Бесправных холопов

Но он просто гниль

В океане грехов

Обрезаны крылья

Кровавая злоба

Бессильная ярость

Сжимает виски

Ведёт на убой

Оглупевших и слабых

В коварную тьму

Где не видно ни зги


18


Опричники ждали сигнала

Чтобы продать свою совесть

Нечисть теперь повсюду

Гуляет спокойно

Ухмыляется

Чувствует вседозволенность

Затягивает петлю

У здешних мест есть особенность

Колдовство бьет наотмашь

Почти смертельно

Без шансов

Заговоренных объединяет в толпу


19


Пусть мертвые хоронят мертвецов

И к пропасти слепых

Ведут слепые

Безропотные люди

Как навоз

Удобрят землю

На израненной чужбине

Исчезнут без любви

В осенней мгле

Никто не помнит

И никто не знает

Где и зачем

Они сомкнули строй

И для чего

Как будто воевали


20


На обороте книги надпись

Неразборчиво

Ну и Бог с ней

Наверняка, какая-то ерунда

Акробат исполняет опасный номер

Неудачно

Падает

Скользко

Под ногами вода

Вода без конца и края

Присмотрелся

Реки бездонной боли


21


Мертвые головы

Из полуоткрытого рта

Вырвалась

Смерти усмешка

Горе лижет все города

Не жди сострадания

Ты на доске лишь пешка


22


Благодаря войне

Я знаю, кто ничтожен

Я вижу демонов

В обличии людском

Двуличная душа

Обтянутая кожей

И толпы подлецов

Идущих на поклон

К зловещим божествам

Вражды и разрушенья

Дрожит нечестие

На острие копья

Унылая шарманка

Стонет нервно

В костлявых лапах

Наглого хамья


23


На сотни воронов

Распался царский дом

Укроемся под пепельным дождём

Мы выскочим из хоровода смерти

Где нами правят

Ревностные черти

Начертим круг

От Молоха и Вия

В клубок свернутся

Времена лихие

Покатятся

И канут без возврата

Для погребения наточена лопата

Могила великану — тяжкий труд

Ведь каждый третий

Горлопан и плут

Потомок Брута

Низкого Иуды

От сна опухшие

Тупые словоблуды


Без великана жизнь

Сплошная мука

Насилие и кнут

Всему наука

Ни Бога, ни любви

Простейшие инстинкты

Им высосали мозг

Имперские гельминты


Лежит в углу

Смердит

Большое тело

Которое холопов

Жарко грело


Кто запряжет коней

С гнилой поклажей?

Кто правду

Наконец-то

Всем расскажет?


23


Не спят кукловоды

И тянут за нитки

Я жду Моисея

Блестящие слитки

Протянет народу

В полнейшем молчаньи

Там только два слова

Горят на прощанье

Приблизилась жатва

Не будет похода

Кто сможет спастись

Из пропавшего рода

Кто земли проклятья

Вскопает, засеет

Никто не способен

Никто не умеет

Исход из Египта

Пустая надежда

На каждом небрачная

Ныне одежда

Погасли светильники

Высохло масло

И тщетны желания

Воля напрасна


24


Свалился Гамаюн

И на мосту пожары

На площадях

Кленовый свистопляс

За стенами дворца

Бессмысленная свара

Дудит в дуду

Безумный свинопас


Осталось мало дней

Беснуйся и крутись

На цепкой привязи

Больные кочегары

Кидают в топку

Окровавленных детей

Но, кажется царю,

Что слишком мало


Гори, гори

Дыми печами ночь

Непокоренные

Становятся сильнее

Мы будем здесь


Мы не уйдем отсюда прочь

Дождемся праздника

На стенах мавзолея


25


Клоуны с толстыми ляжками

Кормят безумцев сказками

Глиняным куклам рисуют глаза

Нервными, жирными пальцами

Пачкают зеркала

В цирке уродов паника

Тень позабытого странника

В узком проёме окна

Явь или может видение?

Скоро освобождение

Царства от страшного сна?

26


Мы

Выжившие в кораблекрушеньи

Обручены таинственным свеченьем

Освящены искусною рукой


Обласканы в страданьях чутким Богом

Для нас начерчена блаженная дорога

Следами ворона на голубом снегу


Те, кто молчали, вылетят в трубу

Сгорят внутри кровавой медной чаши

Березовой отведав горькой каши

Из мраморных ладоней упыря

Нет, не придёт

Залить огонь вода

Смочить язык

Платком от слёз намокшим

Не прилетит ваш ангел занемогший

Теперь забыты ваши имена


Быть может позже

На другой планете

Проснутся

В безупречном мире дети

Под легким шёлком

Чистая звезда


27


Из клетки выпущенной птицы

Священный крик

В осеннем сумраке холодном

Бредёт старик

Поёт негромко

Под шорох ветра

О вещих снах

О нерождённых

Красивых, смелых

Святых сынах

Кто смог подняться

Над шумной сворой

Бездумных дней

Умел любить

И не сдаваться

Среди смертей


28


И всякое зло бесстыдно

Живёт под маской добра

Люди с протухшим сердцем

Совесть сжигают дотла

Кормят с руки безумных

Одуревших от нищеты

Воздух хватают как рыбы

В узком пространстве зимы


Город расправил плечи

Смотрит на белые крыши

Им хочется жить негромко

Ниже, глубже и тише

Лгать и всегда бояться

Быть крепкой

Мясной машиной

Покорно на дно

Опускаться

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы