Читаем План спасения СССР полностью

Поднятый ото сна, этот интеллектуально мобильный археолог прежде всего еще разок поинтересовался у окружающих, не Филимонову ли привели в лабораторию. Колесницын, будучи почти вдвое крупней его и будучи начальником, сумел настоять на том, чтобы младший научный сотрудник Вадик проследовал в его кабинет.

– Что это? – спросили у пьяного, сунув под нос камень с вроде бы пиктограммами.

– А-а, – обрадовался он, – видел, видел, видел я такие рисуночки.

– Где?

– У одного психа, вернее у знакомого. У него в журнальчике срисовано было. А нашли все это на горе. А называется эта гора Ак… Ак… Ак…

– Он икает? – спросил Леонид.

– Ак – это значит «белый», – укоризненно сказал Вадик, – но дальше забыл. Потом вспомню. Лет семь назад упала там, где не положено, ракета. Полезли искать, забрались, видят – пещера. Спрашивают у местных спили… спили…

– Спелеологов, – подсказал Леонид.

Вадик недоверчиво на него покосился, но принужден был согласиться.

– Вот у них спросили, что это, мол, за гора, и что за пещера? Они говорят, просто гора и просто пещера. Но решили слазить. Как потом разобрались, кусок ракеты двинул как раз по этой горке. Ак…

– По белой-белой горке, – перехватил его Колесницын.

– Отчего внутри горы что-то обвалилось, и пещера оказалась не пещера, а ход наверх, почти к вершине. А там площадка. Какая, не скажу, не видел, но знаю, что очень ровная. Как бы искусственно сделанная. Ясно?

– Более чем, – спокойно, но твердо сказал Леонид. – Можно продолжать.

– Продолжаю. А сбоку, там, где опять гора, там, где площадка кончилась, а гора снова кверху…

Леонид с Колесницыным кивали в такт Вадику, помогая рождаться словам.

– Там тоже была площадка, а правильнее сказать – доска. Два на три метра. Примерно. Под наклоном вверх. Гладкая-гладкая. На этой доске и обнаружились значки такие вот. Точно такие, как на этом камешке. Сама доска эта тоже, говорят, пострадала, куски из нее повырывало. Наверно, взрывом.

Леонид не дал Вадику потерять концентрацию.

– И что дальше?

– А ничего дальше. Поскольку ракету нашли не всю, какие-то секретные куски остались валяться в тайге, или в тундре, я уж и не знаю, все это решили замять, чтоб люди туда не шлялись. Потому что кто ученый, кто сумасшедший, а кто шпион, не разберешь.

– Ну, запрет запретом, а неужели никто не попробовал туда пробраться?

Вадик медленно, но очень сильно рассмеялся, очень его позабавил вопрос гостя.

– Очень многие пробовали, очень. Прямо экспедиции, конечно, неофициально, шли. Прямо тучи Шампольонов. Все срисовали, подробно-подробно.

– И удалось что-то расшифровать?

Вадик вздохнул. Он дошел до края своей информированности и заскучал.

– А может, и расшифровали. У нас ведь какие люди, у нас ведь фанатики. Они что хочешь расшифруют.

– А что этот твой приятель говорит, ну, у которого ты видел срисованные эти вот… рисуночки?

Вадик снова вздохнул.

– А нет никакого приятеля.

– Что значит нет?

– Уехал и пропал.

– Куда уехал?

– На Урал. А Урал-батюшка велик.

Наступило молчание. Леонид кусал губы, он явно получил от этого разговора меньше, чем ожидал, но достаточно для того, чтобы вопрос продолжал его мучить. Колесницын оставил в покое шевелюру, и волосы, предоставленные себе, начали постепенно сползать с холма головы, сильно омрачая облик своего хозяина. Вадик неожиданно занялся своими ногтями, как всякий дельный человек, он уделял им немало внимания.

– У них там вроде секты, такая дурная религия. Куча народу по всей стране верит в эту гору. В Голос Неба. Иногда вполне серьезные дядьки, со степенями. Но больше технари. Археологи вообще по природе циничней. А инженер, как ни странно, верит в чудеса. Настроили срубов, живут, раз в год у них такие наплывы бывают. По тыще человек. Верят, что в один момент кто-то к ним туда прилетит и бесплатно нальет вечного портвейна. И заберет отсюда.

– Куда заберет?

– Этого я не знаю. Да они и сами не очень знают, только верят, что заберут. И пытаются вычислить, когда же он, этот Голос Неба, заговорит. Считается, что на этой доске все и написано, и осталось ждать им совсем немного. Надо только собрать все осколки вместе, тогда тайна откроется.

– Спасибо, – сказал Леонид, пряча камень.

Вадик посмотрел на него неожиданно прозрачным взглядом.

– А вдруг они правы?

– Спасибо, Саня, – обратился не к нему, но к Колесницыну гость.

– Помог? – спросил тот.

– Черт его знает.

– Значит, все-таки помог.

– Надо бежать.

– А идея номер два?

– За рулем.

– Ты что, машину купил?

– С водителем.

Они вышли к «народу».

Веселье было в разгаре.

Арамис рассказывал, как удаляли аденому предстательной железы в Древнем Египте. Вероника слушала, сняв очки. Рассказ был интересный.

– Вероника, нам пора.

Короткая, не слишком бурная сцена расставания. Напоследок Арамис бросил свою последнюю шутку, видимо, имеющую самый большой успех у женщин:

– Вероника, выходите замуж за археолога. Чем старше вы будете становиться, тем он больше будет уделять вам внимания.

– Я вас провожу, – сказал все еще мокрый начальник.

Все трое двинулись к выходу.

Из кабинета вышел опустошенный лекцией Вадик и поинтересовался, почему ушла Филимонова.