Упал на колени и стал дрожащими руками ощупывать каменный холм высотой в метр, шириной в два. Он казался мне таким надежным, даже остроумным хранилищем для моей находки, и он так меня обманул! Руки еще продолжали безумные поиски, но глаза уже все поняли-нету! Здесь были обломки кирпича, куски засохшего цемента, крупный гранитный щебень, были просто булыжники. Не было того, что я здесь припрятал ночью.

Задрав голову кверху и зажмурившись, я завыл. Негромко, но не потому, что боялся кого-то удивить. Просто у меня свело челюсти, и рвущийся изнутри крик оставался незавершенным и от этого особенно мучительным. Теряя силы от борьбы с ним, я повалился на бессмысленную, бездарную кучу каменных отходов и на несколько секунд, как мне кажется, просто потерял сознание.

«Кто?!»-эта свирепая и внезапная мысль подняла меня из лежачего положения на колени. Она же поставила меня на ноги.

«Кто?!»

Нет, несмотря на этот неожиданный и от этого втройне жуткий удар, я сдаваться не собирался. Ведь не демон же какой-нибудь похитил мою драгоценность. А хотя бы даже и демон! Не-ет, это хитрая и коварная тварь в обыкновенном человеческом обличье, наделенная лишь одной сверхъестественной способностью – к подсматриванию, подглядыванию и вынюхиванию. К схватке с такими существами я был готов еще тогда, когда лишь направлялся сюда.

Выкуплю!

Выманю!

Отберу!

Эти заклинания последней минуты я произносил, пролетая сквозь заброшенную теплицу, и в моей душе уже теплились очертания некоего плана. Раз в сторожке кто-то есть, глупо делать вид, что я этого не знаю. Надо объявить этому человеку, что он раскрыт, и постараться вступить с ним в контакт. Разведать для начала, что он знает о предмете, найденном возле теплицы. А если он откажется говорить? Когда откажется, тогда и станем думать, о чем думать дальше.

Ничего себе!

Неожиданности продолжаются!

Рядом с Марусей, которая, выполняя мой план, неловко гладила поцарапанный почтовый ящик, стоял Леонид.

12

– Про Женю я хотел узнать.

– Что именно? Только учти, я о нем мало что знаю. Романа у меня с ним не было, как-то все случай для случки не подворачивался. О, это она, заразная дядькина страсть к окаламбуриванию всего на свете. И не хотела я говорить ничего плохого, а слова сами заставляют.

– Где ты его высадила?

Помрачнев внезапно, Вероника еще добавила газку. О прежнем стороже ей говорить явно не хотелось.

– Это что, секрет?

– Да никакой не секрет, сейчас покажу. Вон видишь?

– Что?

– Ресторан «Хрустальный».

– Да, вижу.

– Так вот это было не там. А было это…

Выехали на мост, начали забираться вверх к Калининскому проспекту.

– Вот здесь.

– А что тут?

– Что хочешь, хочешь «Арбат», хочешь «Лабиринт», хочешь подземный переход.

Вероника явно хотела поскорее отделаться от этой темы.

По проспекту ехали медленно и в полном молчании. Потом долго выруливали и парковались, и по-прежнему без единого звука. Уже захлопнув дверцу, Вероника сказала сухо:

– Ты знаешь, мне кажется, это он убил отца.

– Ерунда, – сказал Леонид, но в голосе его не было настоящей уверенности.

– Нет, знаешь ли, не ерунда.

– Почему ты так решила?

Дернув плечом, Вероника вошла в маленький дворик, охваченный чугунной оградой. Леонид поспешил за ней, выражение лица у него было решительное. Он догнал девушку у входа и схватил за плечо.

– Это еще что такое?

– Раз начала, говори!

По выражению лица Вероники было видно, что сначала она хотела возмутиться, но передумала.

– Только не в дверях.

Они вошли, Вероника поздоровалась с дамой на контроле, как со своей родной бабушкой. Тут же спросила, нет ли в буфете Валерия Борисовича. Контрольная дама сказала, что вроде бы нет.

– Но знаешь, Викочка, минут десять назад я отлучалась в бухгалтерию, может, он и прошмыгнул. Так что ты сходи посмотри сама.

– Непременно так поступлю. Но чуть позже.

Отводя Леонида в левую часть холла к зеленым пуфикам из кожзаменителя, Вероника тихо процедила сквозь зубы:

– Сука!

– Ты о ком?

– Да об этой суке. Поверь, назвать суку сукой – это всего лишь точно.

Они сели.

– Так, значит, ты хотел, чтобы я тебе рассказала, как везла вчера в Москву твоего друга Женю Шевякова.

– Да, очень бы хотелось послушать.

Лицо Леонида было очень серьезным, даже скорее печальным, как у человека, обманутого другом.

Вероника усмехнулась и закурила.

– Он очень психовал. Очень, пару раз чуть не вывалился из машины, нес какую-то ерунду про мумию, про то, что палачами следует делать женщин, мол, у них лучше получается.

– Это все относится к Марусе.

– Да, к этой моей сестричке.

– Такое впечатление, что ты не рада ее появлению на отцовской даче.

Вероника выпустила струю ядовитого дыма.

– Только без жлобских намеков – дача, имущество, страх, что оттяпают новые родственнички. Хотя, конечно, и этого есть чуть, но не в этом суть.

– То, что Шевяков влюблен в твою сестру (Вероника свирепо поморщилась), не секрет. Он мне сам все рассказал в первом же разговоре.

– И что он в этой кукле нашел, ни одному богу не известно. Она как будто под наркозом все время. Не знала, что мужиков возбуждает, такая вот загадочность, тихо переходящая в кретинизм!