Читаем План Б полностью

«Составлен постоянно меняющийся список убежищ на случай внезапной и катастрофической опасности для клана. Произвести стратегическое отступление не стыдно. Даже Джела иногда убегал от своих врагов, чтобы назавтра нанести им поражение.

Обеспечьте безопасность детей. Честь без любви — это глупость.

Написано рукой Кантры йос-Фелиум, капитана и Делма, в третий год после высадки на планету».

Экран пискнул, указывая на существование вспомогательного файла. Присцилла нажала кнопку, вызывая его.

Это послание не было столь древним. Ему было всего несколько недель — и отправила его Нова йос-Галан, исполняющая обязанности Первого представителя Клана Корвал, адресовав Шану йос-Галану, капитану и Тоделму.

«План Б введен в действие. Считай врага вездесущим и нацеленным на полное уничтожение Клана Корвал. Ни с кем не вступай в контакт, потому что нам неизвестно, какие союзнические отношения сохранились, а какие — подточены изнутри действиями противника. Вооружи «Долг». Обезопась себя. Повторяю: План Б введен в действие.

Береги себя, брат».

Продолжая смотреть на экран, Присцилла прислонилась к спинке кресла Шана. Они вооружили «Долг». Они обезопасили себя — насколько позволила ситуация. Запрет на радиоконтакты допускал интерпретацию капитана — с учетом той же самой ситуации. Она дотронулась до очередной клавиши, снова закрыв доступ к файлам. В правом нижнем углу экрана снова появилась диаграмма, характеризующая спуск Шана на Литаксин.

Закрыв глаза, она анализировала приоритеты.

Приоритет корабля — наличие по крайней мере еще одного человека в цепочке командования, на случай если капитан выйдет из строя. Этим следовало заняться немедленно. Радио… Она повернула переключатель связи.

— Рубка на связи!

— Расти, это капитан, — тихо сказала она.

Наступило короткое напряженное молчание, а потом ответ — уважительный, почти печальный:

— Да, сударыня.

— Будь добр оказать мне услугу, — продолжила она, поймав себя на том, что повторяет обороты Шана. — Составь анонимное сообщение соответствующим властям, чтобы оповестить их о ситуации вокруг Литаксина.

— Да, сударыня, — снова повторил он и добавил: — Насколько я понимаю, мы не хотим выдавать свое название и местоположение.

— Безусловно, мы этого не хотим, Расти. Ты можешь это сделать?

— Придется немного повозиться, но… Ага, смогу. Захотите проверить перед отсылкой?

— Да, пожалуйста.

— Будет исполнено, — проговорил он уже бодрее, словно появление конкретной проблемы, поддающейся решению, его обнадежило. — Рубка, конец связи.

— Спасибо, Расти. Капитан, конец связи.

На боковом мониторе появился список экипажа, но решение было принято еще до того, как она ввела запрос на этот документ.

Присцилла вздохнула. Они с Шаном уже десять стандартных лет командуют «Долгом». Назвать другого, чтобы он занял место, с которым она сроднилась — как, по велению долга, она сама заняла место, по праву принадлежащее Шану, — было… непросто. Однако сделать это было необходимо — ради безопасности корабля, команды и родни. Храм хорошо обучил ее исполнению долга — задолго до того, как она даже узнала о Лиад.

Присцилла закрыла глаза и призвала давно знакомые приемы — одни из тех, которым первым делом обучают в храме новыхпослушниц, — превратив свою тревогу в целеустремленность. Едва она успела открыть глаза, как прозвучал сигнал двери.

— Входите! — проговорила она, и, повинуясь приказу капитана, дверь открылась.

— Приветствую исполняющую обязанности капитана.

В знак уважения он поклонился в центре комнаты, а потом выпрямился, дожидаясь ее внимания.

Она позволила себе несколько мгновений, чтобы посмотреть на него новыми глазами. Мужчина среднего роста — по меркам лиадийцев, — гладкая чистая кожа золотистого цвета, светло-коричневые волосы и глаза, не красавец и не урод, не толстый и не худой. На нем не было ни колец чинов, ни других украшений. Рубашка на нем была светлая и просто скроенная, брюки — темные, сапоги — удобные и ухоженные.

Он был весьма неплохим пилотом — первый класс, почти дорос до мастера. И мыслит он быстро и решительно. Многие члены команды удивились бы, услышав, что у него есть чувство юмора, но никто из них не усомнился бы в правильности его суждений и уравновешенности.

Он был склонен к суровости, и Присцилла готова была признать, что это ее беспокоит, пусть даже его суровость всегда направлена на благо корабля и команды.

Не вставая из-за стола, она кивнула и приглашающе махнула в сторону кресла для посетителей.

— У меня к вам предложение, мой друг, — проговорила она на спокойном и бесстрастном земном. — Не согласитесь ли присесть и выслушать меня?

— С радостью, — откликнулся он.

На земном он говорил с сильным акцентом, но понимал язык прекрасно. Он подвинул стул к углу стола и аккуратно сложил ладони на колене.