Читаем Пламя под пеплом полностью

Запертое помещение особенно заинтриговало автора этих строк и Михаила Ковнера: нам нужен был особый вид советской литературы, которую пока никак не удавалось отыскать. А вдруг она там? Надо попасть в зал во что бы то ни стало! После долгих приготовлений и неудачных попыток мы очутились в зале. В дикой спешке роемся в бессчетных томах Маркса, Ленина, Сталина, Пушкина, Лермонтова, копаемся в книгах, пока вдруг не замечаем стопки брошюр в серых обложках, на которых значится: издано комиссариатом обороны для командного состава. "Вот оно, то, что мы искали, - взволнованно бормочет Михаил. - Устройство мин, ремонт оружия, пользование гранатами, боевой устав - все, все..." А теперь забрать и переправить в гетто.

Отныне мы с Михаилом уже не носим ни ценных книг, ни старых документов. Порой отказываемся взять даже выдающуюся библиографическую редкость. Учитель Лубоцкий сокрушенно вздыхает: вот она, современная молодежь, непроходимое невежество. Что для нее сокровища культуры, что она понимает в них? А ведь мы в их возрасте... И маленький Лубоцкий горестно разводит руками.

А в гетто на тайных занятиях бойцы ЭФПЕО штудируют принесенные брошюры, изучают все, что касается гранат, подрыва железнодорожных и шоссейных дорог.

Прошло немного времени, и "эйнгейт бумаги и культуры" начал снабжать нас и настоящим оружием: советскими пулеметами.

Среди 40 рабочих ИВО шестеро - члены ЭФПЕО. Рабочие не подозревают, что между поэтом Суцковером, плотником Менделем Бурштейном, членом "Хашомер хацаир" Михаилом Ковнером, литератором Шмарьяху Кочергинским и Ружкой Корчак существует связь, тайная и единственная в своем роде. А ведь они видят этих людей изо дня в день. Суцковер, кажется, целиком занят своей поэзией и поисками древних документов, которые он собирается укрыть для будущих поколений. Шмарьяху сочиняет стихи и рассказы. Он всегда весел, оживлен, остроумен и полон оптимизма. Михаил - младше всех и самый большой молчун. Глядя на Менделя Бурштейна, кажется, будто он ни о чем другом не думает, кроме выноса бумаги на продажу. Определить характер Ружки трудно - внешне неизменно спокойна и улыбчива. Однажды кто-то подсмотрел, что она учит иврит - именно в штабе Розенберга! - и посмеялся.

Кто мог себе представить, что Суцковер пишет не только стихи и поэмы; кто мог заподозрить поэта в том, что, не ограничившись сочинением боевой песни-клича, зовущего к восстанию, он не только на бумаге призывает "взять в руки сталь", но и собственными руками - на подпольных занятиях организации сжимает сталь пистолета, с которым не расстанется уже до самого конца. В его рабочей комнате под фолиантами Иехоаша, Лейвика, Гальперина, под пыльными рукописями спрятаны бельгийские револьверы и диски советских автоматов.

Веселый, живой Шмарьяху тоже не ограничивается сочинением своих колыбельных песен и молодежных гимнов. Он налаживает контакт с литовцем Янковским, который продает нам оружие. Каждый день с 13.00 до 13.30, то есть в наше обеденное время, на дворе ИВО появляется высоченный, светловолосый "гой". Наши евреи уверены, что это личный приятель Шмарьяху, который остался ему верен в эти тяжелые времена и носит своему другу-еврею хлеб и продукты (чтобы не вызывать подозрений, Янковский время от времени действительно приносил масло и свинину).

На чердаке или в боковой комнате Ружка с Михаилом осматривают принесенное оружие. Поспешно и умело разбирают пистолеты и автоматы. Надо проверить, годятся ли все части, нет ли дефектов, и установить цену по нашему собственному прейскуранту.

Плотник Мендель Бурштейн, у которого, кажется, не может быть ничего общего с "интеллигенцией", оборудовал в своем ящике для инструмента двойное дно. В этом ящике, ежедневно проверяемом полицией, Мендель проносит из ИВО оружие в гетто.

Но добыть оружие и пронести его в гетто недостаточно. Надо суметь еще надежно спрятать его, а в условиях гетто это совсем не простая задача. Здесь, где все видят все, где используют каждый угол и где, куда ни сунься, всюду наталкиваешься на десятки людей, где полиция особенно усердна и уже начала нами интересоваться, трудно отыскать надежное место для склада. С одной стороны, оружие надо припрятать так, чтобы его не нашли при обыске, а с другой, нельзя его прятать слишком глубоко, чтобы оно все-таки было под рукой в случае необходимости. Поэтому оружие беспрестанно перекочевывает с места на место. Время от времени необходимо перемещать и сами склады, и, кроме того, нельзя концентрировать слишком много оружия в одном месте.

Склады у нас самые разные. В их устройство вложена уйма энергии и воображения. Оружие спрятано в большом подвале на улице Кармелитов 3, на улице Страшунь 3, в дешевой столовке на Немецкой 31. Сотни людей, приходящих сюда ежедневно за порцией супа, задевают ногами за выступ ступеньки перед входом выступ, который хранит секрет нашего оружия.