Я ошарашенно оглянулась и поняла, что таких сколов было несколько – пять или шесть. Они парили в воздухе прямо над толпой. Кристиан Диспенсер, чей одинокий светлый силуэт виднелся на самом верху одной из опустевших трибун, удерживал их силой своей магии, пока Алик, Питер и Андрей и еще горстка людей впереди пытались организовать мечущуюся от паники и ужаса толпу. Я не сомневалась, что где-то там впереди был Нейк Брей. Гигантские сколы висели и дергались в воздухе, рискуя обрушиться каждое мгновение. К ним добавлялись все новые и новые, но Кристиан удерживал и их. Время от времени некоторые, особенно крупные куски потолка, он отшвыривал в противоположный, пустой конец зала.

– Им не выбраться, – повторил Вениамин. Сочувствие в его голосе казалось столь искренним, что меня тут же захлестнула дикая, неистовая ярость вперемешку с отвращением. Будь у меня сила Кристиана, я бы обрушила ее на старика, скрывайся он хоть в тысяче световых лет отсюда. – Мальчишке Диспенсеров не справиться, он молод и слаб, – словно прочитав мои мысли, сухо добавил Нозерфилд, – спасти их можешь только ты.

– Я?

Мне хотелось его убить. Хотелось вспороть ему тело от груди до низа живота, выпотрошить все внутренности и смотреть, как они растекаются кровавой слизью у его ног. Я так ненавидела его, что впервые с такой силой и остервенением жаждала расправы – самой дикой, бездушной и чудовищной из возможных.

– Да. Все это уже сделала ты. Ты – ее наследие, – сказал Вениамин, бросив взгляд на мой кулон с рейхисом и в последний раз подняв на меня бледные, но полные незримой силы глаза. – Ты можешь все. Пора проснуться!

Он исчез, и один из булыжников тут же рухнул в гущу толпы. Часть голосов стихла, а те, что остались, взвыли от ужаса с двойной силой. Все выстроенные ряды вмиг рассыпались в стороны. Второй скол обрушился следом немного правее в хода. Кристиан трясся всем телом, из последних сил удерживая в воздухе крышу Конгресса. Он был совсем один, вдалеке от сбившихся у входа выживших. Скол, что нависал над ним самим и рисковал сорваться в любую секунду, убил бы его в мгновение.

Недалеко от меня в пелене пыли промелькнул всполох огненных волос. Изабель вырвалась из толпы и пронеслась к Кристиану через весь зал. Она рванула вверх по трибунам, но в последний момент кто-то перехватил ее руку и с силой потянул назад.

– Выведи ее, – толкнув Изабель обратно, крикнул Андрей кому-то в глубину. Он даже не оглянулся, когда она взвыла в ответ и чьи-то руки утащили ее прочь. Гигантские сколы сводов разбивались один за другим. Силы Кристиана были на исходе, и единственное, что ему еще удавалось, – это выбирать для обрушений наименее людные места. За грохотом обваливающегося потолка, вихрем поднятой пыли и хриплыми криками я уже не различала ничего, кроме несущегося вверх Андрея. Он взбирался по трибунам, пытаясь добраться до Кристиана раньше, чем тот сам погибнет под обвалом.

Андрей почти настиг его, когда Кристиан пошатнулся и часть потолка, зависшая над ними двумя, с грохотом полетела вниз. Мое сердце оборвалось вместе с ней. Воздух вокруг сжался, уплотнился и завибрировал, потоки песка, дыма и пыли смерчем взмыли вверх, а вихрь голосов слился в единый протяжный гул.

Я не слышала собственного крика, хотя чувствовала, как рвутся связки и откуда-то из груди, вместе с потоком слез, поднимается пламя. Оно выжигало легкие, скребло горло, ослепляющими болью вспышками расползалось по телу. Его длинные, острые языки достигали нервных окончаний на пальцах, окутывали меня со всех сторон и душили, пока я не рухнула на колени и неведомая сила, что скапливалась и бурлила внутри, не хлынула наружу. Невидимые заслоны рухнули, освобождая скопившуюся боль, ярость и тьму. Ни тело, ни разум больше не принадлежали мне. Я не управляла даже собственным зрением, потому что сейчас будто смотрела на все со стороны. Словно та самая чудовищная сила, что скручивала пространство в воющий смерч, выпихнула из тела сознание.

Крышу Конгресса, вместе с летящими вниз сколами, ударной волной подбросило вверх и отшвырнуло прочь. К вихрю пыли и языкам невидимого пламени прильнули ревущий ветер и пронизывающий ночной холод. Стихия закружилась в смертоносном танце и поглотила последние проблески реальности.

«Nari del fag’eri das. Да восторжествует свет истины», – звенело в голове.

И тогда я наконец поняла: истина заключалась в том, что мы уже давно проиграли эту войну.

<p>Глава 26. Шанс на искупление</p>

Кристанская империя. Кальсион, третья планета Валаатской звездной системы, юрисдикция Бреев, 4866 год по ЕГС*(7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 5 месяцев после трагедии на Мельнисе