Читаем Пламя Десяти полностью

– Что ж, я и не ожидал от тебя умных вопросов, – разочарованно вздохнул Питер. – Это правда то, что волнует тебя больше всего? Не хочешь для начала спросить, например, как выжила или кто вытащил тебя из-под кнутов? Что произошло после или как долго ты провалялась в отключке? Почти неделю, кстати, – сообщил он, – с тобой пришлось знатно повозиться. И вообще могла бы начать с благодарностей.

– Это ты…

– Это я, – кивнул он.

– …возился со мной? – закончила я.

– Разумеется, нет, – отмахнулся Питер, – за это будешь благодарить своих новых друзей. О, не советую! – предупредил он, когда я выпрямилась и, перебросив руку через левое плечо, коснулась туго перебинтованной спины. Очередная вспышка боли тут же кольнула в предплечье. – Там не осталось живого места. Но есть и хорошие новости: месяца через три будешь в порядке. Рубцы, конечно, останутся навсегда, но судя по тому, как ты уже поиздевалась над своим лицом, это едва ли станет для тебя проблемой.

Это точно был Питер. Так говорить – с вальяжной ленью растягивая слова, сидеть – по-хозяйски откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, и смотреть – с вызывающей наглостью и самодовольством, мог только он. Нет, я точно не бредила. Передо мной действительно был Адлерберг, и он определенно получал удовольствие, наблюдая за моими жалкими попытками осознать происходящее. Я еще раз внимательно осмотрела его с ног до головы и только тогда поняла, что так сильно резало глаз. Одежда. Питер Адлерберг, что даже в Диких лесах одевался с иголочки, сидел передо мной в серой рабочей одежде обычного рядового с Тальяса.

– Нравится? – заметив мой взгляд, довольно прищурился он и одернул рукава, что едва доставали ему до запястий. – Пришлось напрячь твою подругу, чтобы подыскала мой размерчик для конспирации. У вас тут одни коротышки.

– Калисту?

– Да, кажется, ее.

Скрепя сердце я была вынуждена признать, что даже в рабочей форме Тальяса Питер каким-то непонятным образом умудрялся сохранять свой аристократический лоск. Единственное, что портило картину безупречности, – темные круги под глазами и недельная щетина. Как оказалось, даже у Адлербергов бывали плохие дни.

– Выглядишь хреново, – хрипло соврала я.

– На себя посмотри, Эйлер! – обиженно огрызнулся Питер, швырнув мне на колени маленькое зеркало. – Ума не приложу, как Муна тебя вообще узнала. Когда она сказала, что это ты шныряешь по Тальясу, выдавая себя за некую Гааль, я поверил не с первого раза.

– Муна? – опешила я. – Муна Хейзер?

Питер выгнул бровь.

Меня осенило. Ну конечно! Девушкой на трибуне, что стояла рядом с Лаимом и смотрела на меня, была Муна. Перед тем как потерять сознание, я видела именно ее. У меня не вышло разглядеть ее лица, но это точно была она. Должно быть, это Муна остановила то безумие… или нет?

– Она рассказала обо мне? – догадалась я.

– Бинго, Мария!

У меня похолодело внутри.

– Кто еще знает? Андрей? Алик?

Питер грубо усмехнулся.

– Как будто ты не знаешь, чем все закончилось, если бы при них Муна хотя бы заикнулась о том, что вышла на твой след. Или рассказала бы, что с тобой здесь произошло, – Питер передернул плечами. – Когда в прошлый раз войска Конгресса взяли оборванку Феррас и все думали, что это ты…

Он вдруг замолчал и, осознав, что проговорился, тихо выругался себе под нос.

– Что тогда было? – напряглась я.

– Не важно.

– Что произошло, когда Конгресс взял Майю? Поздно сдавать назад, Питер.

Он стиснул зубы.

– Эндрю перехватил тот корабль. Он думал, что там ты, и наплевал на все. Это стоило нам немалых проблем с Конгрессом, – процедил он. – Поэтому скажи сейчас Муна все как есть, и он, и Алик бросились бы тебя спасать. Как и всегда.

– И потому она пришла к тебе, полагая, что ты, конечно же, этого не сделаешь.

– Все-то ты знаешь, Эйлер, – оскалился Питер.

– И зачем ты здесь? Заскочил поглумиться?

– Почему же нет, – с мрачным удовольствием протянул он, – твое личико дает для этого бездну возможностей.

– Ты не видел, что было раньше, – поморщилась я, мельком взглянув в отражение.

Все было не так уж и плохо. За неделю, что я провела без сознания, последние отеки окончательно ушли, а на месте синяков остались лишь постепенно рассасывающиеся желтые пятна. Если не считать несколько старых затягивающихся порезов, разбросанных по лбу, щекам и подбородку, лицо почти пришло в норму. Мэкки была права, когда предупреждала, что до того, как оно вернет себе прежние черты и меня начнут узнавать, времени осталось немного.

У меня упало сердце.

– Что с Мэкки?!

Питер непонимающе округлил глаза.

– С Мэкки?

– Жить будет, как и остальные, – послышался усталый голос Калисты.

Я оглянулась в сторону двери. Кали в нерешительности стояла у входа, держа в руках ящик с бинтами и мазями, и с опаской поглядывала в сторону Питера. Когда наши взгляды встретились, Калиста слабо улыбнулась и слегка кивнула. Это вышло немного неловко, но зато искренне. – Рада, что ты пришла в себя. Но Мэкки, боюсь, нужно больше времени.

– Она в порядке?

Калиста слегка поджала губы в знак того, что все не так хорошо, как ей бы хотелось.