Читаем Пламя Десяти полностью

Кристиан сконцентрировался на ее голосе, и в какой-то момент все остальное и впрямь исчезло. Осталась только Изабель. Ее голос, запах, неровное дыхание, тепло рук. Его пальцы властно и нетерпеливо расправлялись с верхними застежками ее платья, пока часть из них не поддались и ее лиф не ослаб. Даже в сумраке Кристиан заметил, как по лицу Изабель разлился румянец, когда он замер и его голодный взгляд опустился на ее приоткрытую грудь. Кристиан замедлился. Все это было так ново, ярко и невероятно, что он даже не мог поверить, что все происходит на самом деле. Он столько раз представлял это, столько раз желал… Его убеждали, что со временем это желание исчезнет. Поблекнет, как звезды с наступлением рассвета, и Кристиан почти заставил себя с этим смириться. Но ни через месяцы, ни даже через годы после их первой ночи в День Десяти для них с Изабель это так и не стало правдой. Даже спустя два года все было таким же ослепляющим, как и тогда, в их первую близость. В ночь, когда он понял, что его сердце принадлежит ей.

– Иди ко мне, – почти беззвучно шептал Кристиан.

Он понятия не имел, как и что должен делать. Его руки дрожали, когда он пытался расправиться с бесконечными шнуровками и замками платья. Он все испортит. Проклятье! Своей робостью и неумением он все испортит.

– Плевать, – повторила Изабель, прильнув к его губам, когда замки так и не поддались.

С досадой щелкнув зубами у ее уха, Кристиан задрал юбку и сжал руки на ее бедрах. Изабель в считаные секунды расправилась с его ремнем и застежкой брюк и, подтолкнув в сторону кровати, в момент оказалась сверху.

Ее колени упирались по обе стороны от него. Сердце Кристиана колотилось как безумное, когда он целовал ее шею, плечи, грудь. Изабель направляла его, изредка мягко касаясь его руки. Задыхаясь, шептала подсказки ему на ухо, и Кристиан исполнял все в точности как она говорила. Его мир сузился до изящных очертаний ее оголенного тела, раскаленной кожи под его пальцами, приоткрытых губ и тихих стонов, что вырывались каждый раз, когда он касался ее там, где она просила. В этот момент он был способен слышать, видеть и чувствовать лишь ее. Он сам не понял, как очутился в реальности, где для него существовала лишь Изабель. И эта реальность была ошеломительна.

Изабель была ошеломительна. Он повторил ее имя с десяток раз, едва она еще больше отогнула край его брюк и стала медленно опускаться вниз. Кристиан перестал дышать. Его мир изламывался, вспыхивал, искажался, рассыпался в искры, когда он входил в нее. Его руки судорожно сжались на ее талии и смяли тонкую ткань платья. На мгновение она замерла. Кристиан почувствовал, как ее пальцы сильнее впились в его плечи, как участилось ее дыхание, когда они вдруг оказались так близко, что он даже перестал чувствовать одежду. Его руки и губы продолжали ласкать Изабель прямо через тонкую ткань. Ее длинные, многослойные юбки скрывали их ноги. Со стороны все было так невинно… Они оба оставались одеты, ее грудь выглядывала из тугого лифа лишь немного больше положенного, их поцелуи были такими медленными и томительными. Но все это была лишь ширма. Кровь стучала у Кристиана в ушах. Он чувствовал жар, тяжесть и влагу ее тела, видел, как она беззвучно хватает ртом воздух, когда он входит в нее глубже, как ее глаза распахиваются и темнеют. На миг Кристиан оторвался от нее и тяжело сглотнул.

– Не могу поверить, что все это – правда, – прошептал он, проведя костяшками пальцев по ее щеке. – Десять, я не могу поверить…

Из его груди вырвался грубый стон, когда Изабель опустилась так низко, как только возможно, и позволила заполнить себя полностью. Она обвила руками его шею и, тяжело дыша, прижалась своим лбом к его. В глазах Кристиана рассыпались искры. Он услышал какой-то шум и подумал, что это похоже на грохот, с которым рушатся его внутренние барьеры. Кристиан так старался сдерживаться, так боялся быть грубым, но теперь утратил даже последние крохи осторожности и контроля. Его руки вновь зарылись под юбки Изабель и сжали ее бедра. Они властно и грубо ласкали их, пока вновь не вернулись к спине. Кристиан отбросил шнуровки и разорвал мелкие замки один за другим. Лиф платья упал ему на колени, и он тут же припал губами к ее груди. Изабель выгнулась и громко застонала. Она чуть привстала и вновь позволила заполнить себя, а потом все повторилось еще раз, еще, еще…

Сердце Кристиана колотилось как молот. С каждым разом все сильнее сжимая его плечи, она двигалась ему навстречу с разрушающим самозабвением. Приподнимаясь и опускаясь, возвышаясь и вновь прижимаясь к нему так сильно, позволяя ему входить в нее так глубоко, что Кристиан держался из последних сил, чтобы все не кончилось слишком рано.

Он двигался ей навстречу, проводил пальцами по ее взмокшей спине, выступающим острым позвонкам, когда она выгибалась и стонала ему в губы. Ее запах, жасмина и каких-то пряностей, заполнил все вокруг.