— Ты только что сказала, что всегда была на моей стороне. Что мешает тебе сделать это и сейчас? Не волнуйся, я прекрасно знаю, что всему есть границы. Но они на то и существуют, чтобы иногда их нарушать. Я умирала. Ты представляешь себе, какая тонкая грань отделяла для меня жизнь от смерти? Да, я знаю, что случилось непоправимое зло. Но в какой-то момент для меня вопрос стоял так: простить или умереть. Я не рассчитывала на то, что он мне ответит, честное слово, не рассчитывала. Но как только я прочла его письмо… я словно перешла на другую сторону чего-то такого, о чем я никогда не задумывалась. Не говоря уже о том, чтобы испытать это на себе. Эти письма, — Ирен подвинула коробку ближе к сестре, — они стали для меня чем-то вроде спасательного круга. Они позволили мне по-иному взглянуть на мир, увидеть в нем то, чего я раньше не замечала. Этот человек, это чудовище, убийца моего сына! Именно он вернул мне вкус к жизни, и я не могу бросить его на произвол судьбы, даже не попытавшись ему помочь!

Губы Кэрол скривились в горькой усмешке.

— Вернул тебе вкус к жизни? Интересно, а что бы сказал на это Нэт, услышь он такие слова? Или как на них отреагирует Блисс, которая трудится из последних сил, чтобы защитить этот мир от выродков, подобных этому Роббину, и вдруг нате вам, ты вздумала помогать этому чудовищу. Представляю себе, что было бы с ними, узнай они о твоих планах!

Теперь Кэрол стояла с ней почти рядом, и Ирен было видно, что у сестры помадой испачканы зубы, а по лбу стекает тонкий ручеек пота.

— Послушай, что я скажу тебе, сестрица. Возьми-ка ты эту свою коробку и, пока не поздно, сожги все эти письма до единого к чертовой матери! Пойми же ты, наконец, этот Роббин получит по заслугам, и ты не в состоянии ничего изменить. И чем скорее ты выбросишь эту пустую затею из головы, тем для тебя самой будет лучше. Потому что если ты все-таки попытаешься добиться своего, — Кэрол покачала головой, — то потеряешь всех нас — и Нэта, и Блисс, всех своих родных и близких.

Вдалеке послышался раскат грома. Кэрол кивнула, как будто сам Господь Бог подтвердил ее слова.

— Сожги их! — с жаром произнесла она. — Сожги немедленно и выброси из головы этого Роббина. Сделай это прямо сегодня, прежде чем Нэт обнаружит их и узнает всю правду о том, почему ты не хочешь присутствовать на казни. Ты лучше представь себе, что это такое — видеть, как на твоих глазах умирает твой сын, а ты не можешь его спасти. Или ты уже это забыла? Забыла, как Нэт страдал, как корил себя за смерть сына? И как, по-твоему, он отнесется к тому, что ты перешла на сторону убийцы? Потому что так оно и есть, теперь ты на стороне того, кто убил твоего сына.

Ирен открыла было рот, чтобы возразить, но Кэрол упрямо тряхнула головой — мол, будь добра, сначала выслушай меня.

— Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что я пытаюсь спасти? Я пытаюсь спасти твой семейный корабль, моя милая, чтобы он не пошел ко дну. Но при одном условии, что ты выбросишь из головы свою безумную затею. Иначе тебе конец.

Ирен выдержала укоризненный взгляд сестры, а потом кивнула — раз, другой.

— Наконец-то. — Кэрол стряхнула с груди невидимые крошки. — Вот и хорошо. Приду проведать тебя ближе к вечеру. Я позвоню Нэту и скажу, чтобы он не заставлял тебя ехать в Орегон.

Кэрол положила сестре на плечо руку.

— Ирен, я понимаю, что не прошла через то, через что прошла ты. Но я точно знаю, что твоя затея до добра не доведет. — Она кивком указала на коробку с письмами. — Роббин должен заплатить за свое преступление. Все, что делалось до сих пор, делалось именно для этого. И насколько я понимаю, своим необдуманным решением ты только навлечешь на себя новые несчастья.

Глава 29. 7 октября 2004 года

Сестра права, подумала Ирен. Уничтожить письма — наверное, так будет лучше. В принципе сделать это нетрудно — сгрести их в кучу и поднести спичку.

Еще ни разу она не слышала в голосе сестры такое возмущение. Подружиться с убийцей собственного сына — да от таких слов любой пришел бы в ужас. И что только она о себе думала, когда решила поехать в Орегон и спасти этого человека? И главное, чего ради и какой ценой? Кэрол права, она совершила глупость. Нет, не только глупость, на ее совести также обман, если не сказать больше.

На западе вновь прогремел гром. Ирен выглянула в окно — за огненно-красным кленом виднелись черные тучи. Казалось, будто над Миссури опускается черный полог. Ирен вышла из кухни и направилась через заднюю дверь на улицу, чтобы лучше взглянуть на небо. Она обожала грозы. Ей нравилось, как в считаные секунды пыль и духота дня превращаются в грозовые облака. Она села на заднем крыльце и посмотрела на сарай. Когда-то доски были выкрашены белой краской, но краска давно облупилась, и сарай из белого стал серым. Если за него не взяться, он скоро совсем развалится. Точно так же, как те брошенные дома по берегам реки.

На западе серую завесу туч прорезала вспышка молнии. Ирен мысленно сосчитала — один, два, три… Прежде чем послышался раскат грома, она успела досчитать до двадцати.