Читаем Плач соловья полностью

— Хороши же мы сейчас, однако. Очень надеюсь, что где-нибудь здесь найдется душ. И прачечная.

Не торопясь, мы приняли душ, после чего надели нашу тщательно выстиранную одежду. Персонал некрополя помаленьку возвращался и, поругиваясь под нос, приступал к наведению порядка. Этот неординарный процесс требовал не только энергичного употребления швабр и ведер, но и крепких желудков, множества мешков для трупов и целого моря лизола. Ненадолго появилось местное начальство, пожало нам руки и уверило Мертвеца, что чек уже отправлен. Сомневаться в их искренности не было причин. Обманывать Мертвеца — себе дороже, это всем известно. Рассерженный, он обыкновенно приходил к вашему дому и разносил его по кирпичику. Если вы не успели заблаговременно очистить помещение — это ваша беда. Уходя, мы успели заметить двух молодых людей, шатающихся под тяжестью большого ящика, на котором было написано: «Освежитель воздуха».

Двери автомобиля будущего сами собой распахнулись, когда мы подошли поближе. Мертвец сел за руль, а я погрузился в роскошные объятия переднего сиденья. Двери закрылись. На приборной доске светилось не меньше циферблатов, чем в кабине космического челнока. Мертвец вытащил откуда-то шоколадку «Марс» и торопливо съел ее. Закончив, он скомкал обертку и бросил ее на пол, где уже образовалась порядочная куча мусора. Смотрел он уныло, будто на свирепый взгляд у него не осталось сил.

— Устал я, — сказал он, помолчав. — Усталость никогда не уходит. И от этого я тоже очень устал. С древними богами воевать или просто день прожить — все приходится делать через силу. Ты представить себе не можешь, что такое быть мертвым. Никаких тонких ощущений я больше не испытываю: ни ветерка на лице, ни аромата цветов, ни даже тепла или холода. Ни желаний у меня нет, ни потребностей; я никогда не сплю. Я даже не помню, как это бывает — плюнуть на все и сбежать в мир снов. Даже эмоций у меня почти не осталось, только тени того, что было раньше. Трудно принимать вещи близко сердцу, когда самое скверное с тобой уже случилось. Я тащу самого себя за шиворот, делаю свои дела, потому что нет у меня выбора. Лезу раз за разом в пекло — вдруг удастся что-нибудь почувствовать… Ты не расхотел со мной сотрудничать, Джон?

— Пока нет, — ответил я. — У тебя есть интуиция. К тому же дело, на мой взгляд, интересное, хотя и не выдающееся.

— Ну что ж. Интерес — это тоже кое-что. Куда едем?

— А вот это, пожалуй, тебе виднее. Мне нужна Сильвия Син. Она была певицей, работала на Кавендишей. Жюльен Адвент полагает, что ты можешь знать, где она скрывается.

Мертвец посмотрел на меня как-то странно:

— Не думал, что ты можешь заинтересоваться кем-то вроде нее, Джон. На тебя не похоже. Впрочем, не мне судить…

— Она имеет самое прямое отношение к делу, над которым я работаю. Ты знаешь, как ее найти?

— Да. И чем она сейчас занимается, тоже знаю. Пустая трата времени, Джон. Сильвии Син больше никто не нужен, ее ничего не интересует, кроме… работы.

— Мне надо с ней поговорить, — сказал я терпеливо. — Привезешь меня к ней?

Он пожал плечами:

— Почему бы и нет? В конце концов, посмотреть на тебя будет интересно. Когда мы туда приедем.

Нам охотно уступали дорогу (боялись акустических лазеров и фотонных торпед, надо полагать), и автомобиль будущего скользил вперед легко и быстро. Если двигатель и шумел, я его не слышал, ускорения тоже не было заметно, хотя быстрее нас по дороге никто не двигался. Я глазом моргнуть не успел, как мы съехали с трассы и погрузились в лабиринт тихих улочек, застроенных уютными пригородными домиками. Перед одним таким домиком, совершенно обычным, мы остановились. Даже на Темной Стороне есть тихие заводи.

Мы выбрались из машины. Я уже начал привыкать к дверям, которые открываются и закрываются сами. Мрачные тучи заволокли ночное небо, скрыв звезды и гигантскую луну Темной Стороны. Под унылым моросящим дождем я поднял воротник куртки. Желтые уличные фонари не делали эту угрюмую картину приветливее. Свет в окнах почти нигде не горел, прохожих не было совсем. Мертвец провел меня по заросшему саду к входной двери, отступил в сторону и жестом предложил постучать. Смотрел он по-прежнему непонятно. Я поискал глазами звонок, не нашел его и постучал. Дверь немедленно открылась, будто меня ждали.

Я бы сказал, что у человека, открывшего дверь, на лбу большими буквами было написано слово «сутенер». Я бы даже сказал, что над головой у него горела соответствующая неоновая вывеска. Взгляд, манера держаться, улыбка — все заставляло чувствовать себя одновременно желанным гостем и грязной свиньей. Невысокий и стройный, в черном шелковом халате, расшитом красными китайскими драконами, с черными волосами, гладко зачесанными назад, он выглядел почти женственным. Впечатление усиливали тяжелые серебряные перстни на каждом пальце и серебряное кольцо в левой ноздре. Но лицо было странное, с неуловимым дефектом. То ли с черепом что-то не так, то ли посадка головы неправильная. Он постоянно улыбался, но его темные проницательные глаза оставались мрачными.