Читаем Плач соловья полностью

— А люди не боятся приходить на концерты? — спросил я.

Ян криво улыбнулся:

— Нет… Это только добавляет ей пикантности в глазах поклонников определенного сорта. В конце концов, это Темная Сторона. Всегда хочется чего-нибудь эдакого, а русская рулетка успела надоесть.

— А Кавендиши не пытаются разобраться в феномене?

— Кавендиши? Да они здесь никогда не появляются! За порядком следят их громилы, они же гоняют любопытных журналистов. Кстати, частных детективов они тоже не слишком жалуют. Так что держи ушки на макушке.

Я кивнул, сохраняя вид спокойной уверенности.

— Где я могу найти Россиньоль?

— Видишь ли, я и сейчас питаю к ней отеческую слабость. Пусть даже у нее и нет на меня времени. Скажи, ты здесь, чтобы помочь ей или тебя просто интересует поганый феномен?

— Я пришел, чтобы помочь. Я полагаю, решительно все заинтересованы в том, чтобы остановить гибель невинных людей, не так ли?

— Она за сценой, в гримерке.

Ян объяснил мне, как туда пройти, потом невесело задумался, глядя в сторону.

— Нам обоим не следовало сюда приходить. Вовсе не этого я для нее хотел. Я бы сказал: плюнь на деньги, плюнь на контракт, тут дело нечисто. Но она меня больше не слушает. Она даже из своей гримерки почти не выходит. Я ее только на сцене вижу, пока играю.

— Где она еще бывает, кроме клуба? — спросил я.

— А нигде. Кавендиши устроили для нее комнату на втором этаже. Очень хорошая, роскошная комната, и все же это только проклятая комната. По-моему, Росс ни разу не выходила на улицу, с тех пор как попала сюда. У нее нет собственной жизни, ее ничего не интересует, кроме ближайшего выступления. Вовсе не здоровый образ жизни для юной девочки, и началось все здесь, после того как она связалась с этими сволочами Кавендишами.

Я собрался было идти, но Ян окликнул меня:

— Она славный ребенок, но не жди от нее слишком многого, хорошо? Она сама не своя. Я не знаю, что с ней случилось.

Я нашел гримерку Россиньоль без труда. Два безукоризненно одетых джентльмена у дверей мало походили на обычных телохранителей. Кавендиши явно не жалели денег на службу безопасности. Эти телохранители щеголяли в костюмах от Армани, и у каждого над левой бровью красовалась татуировка — иероглиф, свидетельствующий о принадлежности к клану Свирепого Дракона. Маги, знатоки боевых искусств и гроссмейстеры убийства. Такие обычно охраняют императоров и мессий, ждущих своего часа. Человек благоразумный на моем месте живо развернулся бы и моментально исчез, но я не замедлил шага. Если я позволю запугивать себя кому бы то ни было, я не сдвинусь с места ни в одном деле. Я остановился прямо перед ними и обворожительно улыбнулся:

— Привет! Я — Джон Тейлор. От души надеюсь, что между нами не будет никаких недоразумений.

— Мы знаем, кто ты такой, — сказал тот, что слева.

— Частный детектив, мошенник, сноб и хвастун, — сказал тот, что справа.

— Говорят, что ты король в изгнании.

— Другие говорят, что ты очень плохой маг, зато хороший обманщик.

— Мы — боевые маги, мистические воины.

— Ты — обыкновенный человечишка, одни пустые разговоры и дешевые фокусы.

Я стоял перед ними, все еще дружелюбно улыбаясь.

Тот, что слева, посмотрел на того, что справа:

— По-моему, у нас обеденный перерыв.

Тот, что справа, посмотрел на меня:

— Полчаса хватит?

— Сорок пять минут, — сказал я, чтобы показать характер.

Боевые маги отвесили мне по церемонному полупоклону и неторопливо удалились. На самом деле у магов были реальные шансы со мной справиться, но они этого никогда не узнают. Я и в самом деле ловко блефую, хотя большинство народа на Темной Стороне не так легковерно. Я постучал, не получил никакого ответа, открыл дверь и вошел.

Россиньоль сидела на стуле и изучала свое тихое и печальное отражение в зеркале на столике. Ко мне она не повернулась. Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, присматриваясь. Тоненькая девчонка пяти футов росту, белая футболка, потертые джинсы.

Бледное лицо с острыми чертами, обрамленное длинными и черными как смоль прямыми волосами, казалось почти призрачным в беспощадном свете гримировальных ламп. Высокие скулы, длинный нос, бледно-розовые губы, никакой косметики. Если она о чем-то и думала, лицо этих мыслей никак не выдавало. Руки безмятежно лежали на коленях, будто она забыла о них. Я назвал ее по имени, и она не спеша повернулась. Пока я не встретился с ней взглядом, я подозревал, что ее кормят какой-нибудь дрянью, чтобы сделать спокойнее и сговорчивее. Глаза у нее были большие и темные, почти черные, полные огня и страсти. Она чуть заметно улыбнулась мне своими бледными губами.

— Ко мне не часто заглядывают гости. Это меня устраивает. Как вам удалось пройти мимо сторожевых псов у двери?

— Я Джон Тейлор.

— Да, это многое объясняет. Вы, пожалуй, единственный на Темной Стороне человек, чья репутация еще хуже, чем моя.

По-английски она говорила безупречно, легчайший французский акцент лишь делал ее речь неотразимо обаятельной.

— Чем же могла бедная маленькая певичка вроде меня заинтересовать пользующегося столь дурной славой Джона Тейлора?