Читаем Плач соловья полностью

Мы с Кэти обернулись одновременно. Прямо перед нами стоял невысокий толстый человечек средних лет в костюме прекрасного покроя. Выглядел он исключительно элегантно, причесан волосок к волоску, улыбка — само утонченное очарование. Войти в бар и приблизиться к нашему угловому столику незамеченным он решительно никак не мог, и все же вот он — стоит передо мной в натуре, вместе с французским акцентом. Он изящно поклонился мне, улыбнулся Кэти и поцеловал кстати протянутую ручку. Девушка ответила ослепительной улыбкой. Я решил, что он мне не нравится, из принципа. Я очень, очень не люблю, когда ко мне подбираются исподтишка. Это вредит моему здоровью. Я жестом предложил французу взять ближайший стул и сесть к столу. Он некоторое время серьезно изучал пустой стул, затем вытащил из внутреннего кармана ослепительно белый платок и протер сиденье, после чего соблаговолил сесть. Я свирепо посмотрел на него, чтобы напомнить, кто здесь главный.

— Меня зовут Джон Тейлор, — прорычал я. — А вы забрались далеко от дома, мсье. Чем могу быть полезен?

Он непринужденно кивнул. Мне явно не удалось произвести на него никакого впечатления.

— Меня зовут Шарль Шаброн. В течение многих лет я известен как один из самых уважаемых банкиров Парижа. И я действительно проделал неблизкий путь, чтобы встретиться с вами, мистер Тейлор. Мне хотелось бы воспользоваться вашими профессиональными услугами.

— Кто меня порекомендовал? — спросил я осторожно.

Он подарил мне чарующую улыбку.

— Один ваш старый друг, пожелавший остаться неизвестным.

Тут он меня переиграл.

— Таких у меня хватает, — признался я. — А что вам нужно, мистер Шаброн?

— Пожалуйста, называйте меня Шарлем. Я здесь из-за дочери. Возможно, вы о ней слыхали. Она певица, восходящая звезда Темной Стороны. Она называет себя Россиньоль. Разумеется, это не настоящее имя. По-французски оно значит «соловей». Сначала она приехала в Лондон, потом, лет пять назад, добралась и сюда, чтобы сделать карьеру. И в течение последнего года она очень успешно выступала в ночных клубах по всей Темной Стороне. Если я ничего не путаю, речь даже шла о контракте с одной из крупных студий звукозаписи. Все это замечательно. Однако с тех пор, как у нее появились новые менеджеры, некие мистер и миссис Кавендиш, она поет исключительно в ночном клубе «Пещера Калибана», и она… изменилась. Она порвала со старыми друзьями, она не общается с семьей, она не подходит к телефону и не отвечает на письма, а новый менеджмент никого к ней не подпускает. Они утверждают, что делают это по ее прямому требованию и для того, чтобы оградить ее от чересчур рьяных поклонников. Но я почему-то сомневаюсь. Ее мать потеряла покой и убеждена, что Кавендиши настроили ее против собственной семьи, что они манипулируют ею. И вот я здесь, мистер Тейлор. Я надеюсь, что вы окажетесь в состоянии установить истину.

Я посмотрел на Кэти. Музыкальный мир — ее конек. На Темной Стороне нет ни одного клуба, где бы ей не случилось выпить, потанцевать и устроить дебош. Кэти уже кивала:

— Да, я знаю Россиньоль. И клуб «Калибан», и Кавендишей. Они хозяева фонда Кавендишей. Участвуют в любом серьезном деле на Темной Стороне. До кризиса, вызванного войной ангелов, очень серьезно занимались недвижимостью. Многие тогда потеряли большие деньги. Сейчас мистер и миссис Кавендиш переключились на шоу-бизнес. Представляют клубы, группы, отдельных исполнителей. Пока ничего исключительного, но все же они быстро превратили себя в силу, с которой нельзя не считаться. Остальные антрепренеры крестятся при виде их.

— Что это за люди? — спросил я.

Кэти нахмурилась:

— Если у Кавендишей есть имена, никто их не знает. Они редко решают вопросы лично, чаще выступают через посредников. Переговоры могут вести агрессивно, действовать беспощадно. Но в шоу-бизнесе хорошие люди обычно и не задерживаются. Ходят слухи, что они не только муж и жена, но также брат и сестра… В основе фонда Кавендишей лежит старинное состояние, которому не один век. Его сегодняшние хозяева, по слухам, алчны и не особенно разборчивы. Поговаривают об истории с певицей Сильвией Син, которую они пытались сделать звездой. Большие деньги ушли на то, чтобы замять скандал. Впрочем, на Темной Стороне слухов всегда хватает. Может, с Россиньоль они ведут себя порядочно. На месте ее агента я бы очень внимательно читала то, что написано в контракте мелким шрифтом.

— У нее нет агента, — сказал Шаброн. — Россиньоль представляет непосредственно фонд Кавендишей. Мое беспокойство нетрудно понять.

Я задумчиво посмотрел на него. Мсье Шаброн что-то недоговаривал. Я такое всегда чувствую.

— Что заставило вашу дочь искать счастья в Лондоне, да еще на Темной Стороне? — спросил я. — В Париже свой музыкальный мир, не так ли?