Читаем Пицца МОСГУГ полностью

Несколько слов о советских строителях и принципе их работы, который был нам столь наглядно продемонстрирован. Эти ребята всецело зависели, похоже, исключительно только от плана, который распространялся на весь объём данного СМУ и мог "гулять" по конкретным объектам, как это будет выгодно начальству.

Например, не справившись со сроками нашего "олимпийского" района и завалив частный план, вся строительная техника вместе со строителями, смело перебросилась на другой "горящий" участок, чтобы спасти общий план. В сумме получается "план выполнен" в отчётах, а на деле – зияющие дыры в нашем районе. Премии получены, а наш долгострой доделывается по мере возможностей.

Здание строится, строится… Стоп, машина! Техника и персонал со стройплощадки исчезает… Ждите… Строители, конечно, вернутся, но когда именно, непонятно. Немного в стороне от нас одно административное здание – полуфабрикат простояло почти сорок лет! Наша семья приехала… прошли годы… только пять лет назад его начали достраивать и достроили за полгода. Оно уже разрушаться начало… чуть-чуть оставалось.

Так и с нашими несчастными магазинами. В то время их могли и совсем забросить… И ждать пока кто-нибудь из нас не утонул бы в котловане или не напоролся на какой-нибудь торчащий арматурный прут. Или, как вариант, не бросил бы спичку в топливный бак навсегда забытого асфальтоукладчика. С феерическими последствиями для рожи хулигана. Нет, мы, как "потребители" анимационных услуг в виде строительной аркады, были только "за". Но идти на поводу у детей тоже не стоит. Прошли четыре года, а строительные площадки продолжали существовать и гостеприимно ждали своих благодарных завсегдатаев вроде нас. И мы старались их "не разочаровывать" и с радостью пользовались практически беспрепятственным доступом во все их внутренности и технологические пустоты. И вся коллекторная сеть стала нашим "вторым домом" и испытательным стендом одновременно.

Что же нас влекло в эту грязь и зловонную темноту? Неужели мы не знали, что это элементарно опасно и чревато всевозможными травмами и увечьями? Нам же, почитай, каждый день в школе говорят об опасности, которая исходит от стройплощадок! Получается, что утром нам говорят одно, а вечером мы сознательно делаем совершенно другое!? Что за непонятный протест "назло маме отморожу уши"? Стоит призадуматься над этим феноменом детского сознания. У меня есть только одно объяснение. Каждому ребёнку десяти – двенадцати лет свойственен романтический авантюризм и поиск приключений, уводящих от привычной действительности. Можно сказать, что получается некий посильно переосмысленный и самостоятельно реализованный на практике вариант популярной в те годы патриотической игры "Зарница". Городская версия, адаптированная под наши нужды и возможности.

Строго говоря, вреда-то мы никакого государству не наносили. Если и были травмы, то незначительные и даже родители о них не знали. Больницы своими визитами не обременяли. Ничего не ломали. Если и уносили пустяшную мелочь, то только найденную в мусоре или бесхозно валяющуюся в грязи.

Впрочем, было несколько интересующих нас позиций… Во-первых, гудрон, который мы зачем-то жрали. Удивительное дело! Откуда это поветрие пошло, что эту чёрную пластмассообразную субстанцию, вообще можно использовать таким образом!? В нашем районе не было ни одного пацана, который бы хоть раз не грыз или не сосал этот сугубо строительный материал. Я уже и не помню, какое у нас было объяснение этой эпидемии… Слава Богу, но гудрон был редкостью и валялся по территории редкими вкраплениями. Чтобы насладиться его вкусом, нужно ещё хорошенько поискать…

Во-вторых, строительная замазка для заделки швов между панелями. Погоня за этим строительным материалом имела более-менее осмысленное объяснение из-за практического применения этой штуки. Этот материал имел консистенцию, великолепно подходящую для изготовления пулек для самодельных духовых приспособлений, которыми в то время увлекались наши старшие товарищи. "Батон колбасы" такой замазки можно было выгодно обменять, но и добыть его представлялась задачей совсем непростой.

Мы знали только одно место, где "обитала" эта "колбаса" – недостроенный корпус института. Но он почти охранялся и, чтобы пробраться в богатые замазкой места, требовалась не только ловкость и быстрота реакции, но и дерзость. Не все были готовы к таким лишениям, поэтому этот трофей и ценился высоко. На практике чаще всего выходило, что найденные на стройке гудрон, замазка и другие, казавшиеся нам ценными, вещи просто демонстрировались друзьям и безжалостно выбрасывались.

Но в основном стройплощадки были для нас не охотничьими, а исследовательскими угодьями. Нельзя сказать, что мы изначально стремились попасть в экстремальные ситуации, когда нужно выкручиваться изо всех сил. Конечно же, нет! Мы старались весело и интересно провести время, а не рисковать и не нарываться на неприятности. Другое дело, что экстрим и самый настоящий риск сами находили нас с завидным постоянством. Вроде, как мы их притягивали к себе магнитом.