Читаем Питер. Битва близнецов полностью

– Так слушай, лысый! Ее мать – мы с ней едва знакомы. Мы с ней едва знакомы, – повторила она, покачала головой. – Она попросила меня посидеть с девочкой, с Микой. Сказала: не успеете вы, теть Наташа, оглянуться, как я уже вернусь. Одна нога здесь, другая… – Нэнни оборвала себя, затем сказала очень серьезно: – И вот теперь я оглядываюсь уже тысячу раз, я потеряла число раз, когда оглядывалась – а ее все нет.

Нэнни замолчала. «Какое невыносимое молчание», – подумал Убер. Словно в мире не хватает воздуха.

– Почему? – спросил Убер.

Нэнни словно забыла о его существовании, начала собирать игрушки, складывать вещи, забормотала:

– Терпеть не могу эту девчонку! Никакого терпения нет на эту девчонку! Что за несчастье эта девчонка! – Она вдруг резко повернулась к Уберу. Лицо исказилось. – Бедная моя. Бедная моя. Бедная.

– Она должна была уехать на «Звенигородскую». И оттуда уже вызвать нас с Микой. Любовник Марточки бы нас привез.

– Ее собирались отдать дракону, – сказал Убер неловко. – Так мне сказали.

Нэнни отрицательно покачала головой. Нет. Все не так.

– Она должна была добраться до станции… и сообщить нам, когда устроится. А мужчина Марты бы потом привез к ней девочку. И меня. Я тоже хотела уехать. Я не верила, что все получится. А она была полна надежд. Дурочка. Дурочка. Прекрасная дурочка.

Убер помедлил.

– Кто он? – спросил хрипло.

– Как кто? – удивилась Нэнни. – Он же с тобой таскается все время. Как драный хвостик.

Убер замер, словно ему пробили под дых.

– Чего?!

– А ты и не знал, – сказала Нэнни с удивлением. – Любовник Марты – это вот этот остолоп Юрочка Лейкин, Дуралейкин. Видимо, не такой ты умный, лысый, как себе кажешься.

– Блять, – сказал Убер. Ему вдруг невероятно сильно захотелось выпить.

«У меня есть свой дракон».

– Вот поэтому я не хотела говорить… – Она понизила голос. – …при Мике.

Скинхед помедлил.

– Понимаю.

– Я думала, она там жива и счастлива, – сказала Нэнни. Она стояла, маленькая и потерянная. – И просто долго не приезжает.

Черт. Убер неловко поднялся. Постоял, согнувшись, тканевый потолок палатки выгнулся под его спиной и головой.

Затем шагнул вперед и обнял Нэнни. Крепко, до боли.

– Мне жаль, – сказал Убер. Нэнни дернулась… затихла.

– Она будет самая красивая в этом платье, – сказал Убер. – Правда. Вы выбрали самое красивое платье. Для самой красивой невесты на свете.

И тут Нэнни дрогнула и заплакала.

5. Перо ангела-4

– Твоя мама умерла, бобренок. Теперь я точно знаю.

Мика помолчала. Лицо ее осунулось. «Почему, черт побери, я ничего не могу изменить?!» – подумал он. Убер дернул щекой.

– Мика, я…

– Ты выполнил задание, – сказала Мика. Убер вздрогнул.

Мика протянула руку.

– Вот. Обещай, что не потеряешь. – Она разжала пальцы.

Убер посмотрел. На розовой ладошке Мики лежало черное перо. Старое, грязное и почти лысое. Убер помолчал. «Чертово перо».

– Может, я лучше его тебе оставлю? – Он посмотрел в глаза девочки, понял. – Хорошо. Круто, сестра. Я сохраню его.

Он подставил ладонь. Мика аккуратно, двумя пальчиками, очень бережно положила перо в огромную жесткую ладонь скинхеда. Загнула ему пальцы один за другим, чтобы получилась «коробочка». Все надежно. Убер кивнул.

Мика смотрела на Убера без улыбки. Очень маленькая и очень усталая. Словно на плечах у нее вся тяжесть мира. Убер почувствовал угрызения совести. Мика сказала серьезно:

– Теперь ты можешь вернуться на небо, ангел. Только…

– Что только? – Убер ждал.

– Только не улетай без меня. Обещаешь? Ну, пожалуйста!

Она смотрела на него и ждала ответа. «Что мы делаем с детьми». Мы в ответе за тех, кого приручили, как говорил Маленький принц. «А может, эта девочка приручила тебя, старый чертов лис?» Убер откашлялся, сказал хрипло:

– Ну, это. Ага. Обещаю.

Он протянул руку, вертикально, как на рукопожатие:

– Договорились.

Мика покачала головой. Убер поднял брови.

– Нет?

Мика выпрямилась, посмотрела на скинхеда снизу вверх:

– Сделай пальцы вот так. И обещай. Скажи: клянусь, клянусь.

Убер улыбнулся. Все-таки пока ребенок. Скинхед сложил пальцы, как ему показали.

– Клянусь… э-э. Клянусь. В чем клясться-то? – спросил он. В этом было что-то очень серьезное. Убер даже занервничал.

Мика сказала серьезно:

– Клянись, что заберешь меня с собой в рай. На небо.

Убер поднял брови. Однако.

– Но… хмм. Это точно не то, что я обычно обещаю женщинам. А уж маленьким девочкам вроде тебя – тем более.

Мика не слушая его, сложила ладони лодочкой и стала на колени. Прямо тут, среди осколков кирпича и обломков игрушек. Мика начала говорить, и у Убера побежал холодок по спине. Маленькие девочки так не молятся. Не должны так.

– Боже еси на небеси, – говорила Мика, – да светится имя твое. Да пребудут рентгены твои с тобой, да защитишь ты нас от них.

Убер шагнул к ней, остановился. Ему вдруг стало не до шуток.

– Вот хрень, – сказал он хрипло.

Мика, прерывая молитву, сказала совсем другим голосом:

– Я просила Бога, и он послал мне тебя.

Убер почесал лоб, наклонился и посмотрел девочке в глаза. Черт, а ведь это все серьезно. Нет, это уже перебор. Он ухмыльнулся.