Читаем Письма из ссылки полностью

В связи с этим необходимо разъяснить эпизод с последней телеграммой тов. Радека, напечатанной в "Правде", с редакционной пометкой о том, что Троцкий отказался подписать телеграмму. На самом деле я ответил Радеку, что посылка телеграммы представляется мне излишней и нецелесообразной -- тем более что заявление наше по этому самому вопросу уже напечатано и в "Правде", и в "Роте Фане", стало быть, если официальное руководство захочет в интересах дела использовать наше мнение против сторонников параллельных кандидатур, то оно имеет полную возможность сделать это. Посылать особую телеграмму только по поводу немецких выборов было тем более неправильно, что, по сообщению "Правды", Трэн и другие выставили будто параллельные кандидатуры во Франции. Если бы редакция "Правды" не сыграла на противопоставлении мне Радека, то она сыграла бы на том, что мы молчим о французских выборах или о самом существовании "Ленинбунда" и еще о тысяче и одной вещи. Словом, было абсолютно ясно, что если "Правда" напечатает нашу телеграмму, то только для внесения какой-либо дополнительной смуты. Это подтвердилось целиком. Те условия, в какие мы поставлены, исключают для нас возможность "эпизодической" политики. Для отдельных вмешательств у нас не хватает даже информации, как, например, я до сих пор не знаю, действительно ли Трэн выставлял свою кандидатуру. Вот почему, с моей

точки зрения, телеграмма тов. Радека была промахом, не бог весть каким, но все же промахом.

В связи с этим вспоминаю любопытный эпизод. Каменев, проезжая через Берлин, благословил левых на выставление параллельных кандидатур. Один из русских товарищей написал мне по этому поводу возмущенное письмо, причем высказывал то предположение, что Каменев с такой легкостью толкает левых на путь параллельных кандидатур исключительно потому, что заранее решил при первой оказии отмежеваться от них "с максимальной прибылью". Тогда эта гипотеза показалась мне неправдоподобной и даже циничной. А теперь...

14. Может быть, мы зарывались тактически, в смысле формы выступления? В этом нас обвинял Крестинский. Я ему в свое время ответил на это обстоятельным письмом (Крестинский там фигурирует как X), но у Крестинского не было понимания существа разногласия, как и у Антонова-Овсеенко, по поводу которого я писал, что в его позиции "беспомощность и обывательская путаница находят свое наиболее законченное выражение. На этой позиции нельзя держаться и трех месяцев. На каком шути разучившийся по-марксистски мыслить Овсеенко найдет выход из обывательской путаницы, покажет ближайшее будущее (23 ноября 1927 года)".

Срок в три месяца оказался для Антонова-Овсеенко ро-ковым. Да послужит сие, как говорится в прописях, уроком и предупреждением.

Но возвращаюсь к вопросу о "тактических излишествах". У нас не было другой задачи, как доведение своих взглядов до партии. Мы пользовались теми средствами, какие нам оставляла обстановка. Как свидетельствует опыт, мы слишком малое количество своих взглядов довели до слишком малого количества членов партии. Если в этом есть и наша вина, а не только вина объективных условий, то вина эта в том, что некоторые из нас в известные моменты недооценивали разногласий и их опасности и поведением своим давали повод думать, что дело идет о второстепенных и эпизодических расхождениях. В таких случаях величайшей ошибкой и опасностью является равняться по тем, которые недооценивают разногласий, не видят, куда растут процессы, и потому испытывают потребность в покровительственной окраске. В общем и целом мы правильно отстаивали правильную линию Но отдельные срывы, и немаловажные, как показано выше, у нас бывают -- и это всегда были срывы вправо, а не влево. Тактически мы пробивали себе дорогу, пока не натыкались на капкан, подготовленный "масте

ром" * сих дел Все наши выступления имели пропагандистский и только пропагандистский характер.

Наиболее острым было выступление 7 ноября. Наиболее острым был лозунг: "Повернем огонь направо -- против кулака, спекулянта и бюрократа", против кулака и спекулянта, срывающих хлебозаготовки, и против бюрократа -организовавшего или проспавшего шахтинское дело. 7 ноября мы натолкнулись на очередную попытку "мастера" перевести внутрипартийную борьбу на рельсы гражданской войны. Мы отступили перед этим преступным замыслом. Таким образом, тактические зигзаги вытекали из всей обстановки, создающейся как условиями диктатуры вообще, так и специфическими ее особенностями в период сползания.

Кстати сказать, 7 ноября вечером, после демонстрации, мы по телефону вызвали Зиновьева в Москву, чтобы поставить вопрос о тактическом свертывании. Зиновьев ответил письмом с оказией. В приложении к письму было описание событий 7 ноября в Ленинграде. А в письме Зиновьева говорилось: "Описание фотографически точное. Все сведения говорят о том, что все это безобразие принесет нашему делу большую пользу. Беспокоимся, что было у Вас. "Смычки" идут у нас очень хорошо. Перелом большой в нашу пользу. Ехать отсюда пока не собираемся..." и т. д.