Читаем Письма Яхе полностью

Встретил мальчика и отправился вместе с ним на танцы. Прямо посередине хорошо освещенной непидорской забегаловки и танцевального зала он положил свою руку на мой член. Я ответил взаимностью и никто не обратил на это ни малейшего внимания. Затем он попытался найти в моем кармане что-нибудь достойное для кражи, но я предусмотрительно спрятал деньги за ленту шляпы. Вся эта воровская рутина, как ты понимаешь, полностью благожелательна: ни следа насилия, явного или потенциального. В конце концов, мы свалили оттуда вместе и взяли такси. Он обнимал меня, целовал и заснул на моем плече как ласковый щенок, но настоял выйти у его дома.

Ты должен понять, что это обычный непидорский перуанский мальчик, немного по-юношески смущенный, чтобы быть уверенным в себе. Это самые слабохарактерные люди, которых я когда-либо видел. Срут и писают везде, где только чувствуют в этом необходимость. У них нет сдерживающих тормозов в выражении своих привязанностей. Они все карабкаются друг на друга и хватают друг друга за член. Если они отправляются в постель с другим мужчиной, то все желают денег, и, похоже, наслаждаются этим. Гомосексуализм - просто человеческий потенциал, что доказывается почти анонимными инцидентами в тюрьмах - и ничто человеческое не чуждо для южноамериканца и не кажется шокирующим. Я говорю о южноамериканцах в лучшем варианте: это особая раса частью индейская, частью белая, частью бог его знает какая. Они не принадлежат, как некоторые склонны считать, полностью Востоку, не принадлежат они и Западу. Они что-то особенное, не похожее на что-то еще. Они блокированы от экспрессии испанцами и католической церковью. То, что нам нужно, так это новый Боливар, который по-настоящему доведет дело до конца. По моему мнению, в этом, в основном, и заключается колумбийская гражданская война - фундаментальный разрыв между южно-американским потенциалом и репрессивными испанскими "броненосцами", страшащимися жизни. Я никогда не чувствовал себя настолько определенно на одной стороне, и потому неспособен видеть какие-либо привлекательные черты в другой. Южная Америка - сочетание всех необходимых элементов, с помощью которых осознаются потенциальные формы. Им, как они это понимали, нужна была белая кровь - миф о Белом Боге - и что они получили? Блядских мудозвонов-испанцев. У них все еще есть преимущество слабости. Англичан не изгнать отсюда никогда. Именно они и создадут это зверство, известное как страна Белого Человека.

Южная Америка не заставляет людей быть извращенцами. Ты можешь быть пидором или наркоманом и сохранять прежнее положение. Особенно если ты образован и обладаешь хорошими манерами. Здесь глубоко уважают образование. В США ты должен быть извращенцем или существовать в безотрадной скучище. Даже такой человек, как Оппенгеймер - извращенец, которого терпят за его полезность. Не сделаю ошиби, если скажу, что все интеллектуалы в США извращенцы.

Большой чайнатаун. Полагаю, здесь можно затариться джанком. В Колумбии и Эквадоре никто вообще не слышал о такой штуке. Слабенькая дурь среди негров побережья. Кока, но только в форме листьев, среди индейцев.

Почти случайно всегда замечаешь обилие крови в этих louche перуанских бистро. Грохнуть разбитым стаканом в лицо противнику - стандартная практика. Все здесь так делают.

С любовью,

Билл

23 мая,

Лима

Дорогой Ал,

Прилагаю фишку*, которую я придумал. Идея пришла ко мне во сне, от чего я проснулся, смеясь...

Обчищен на двести долларов в туристских чеках. В действительности я ничего не потерял, так как American Express все возместила. Восстанавливаюсь от приступа Писко неврита... Док сделал рентген легких. Сначала малярия, потом объятия Эсмеральд, сейчас Писко неврит (Писко местный ликер. Кажется отрава.) - не могу покинуть Лиму, пока не поправлюсь.

24 Мая

Пиздец подкрался незаметно. Опять ограбили. Очки и карманный складной нож. Теряю все свои гребанные ценные вещи благодаря обслуге.

Это нация клептоманьяков. За весь мой опыт гомосексуала я никогда не был жертвой такого идиотского мелкого воровства: крадут предметы, которые никто, кроме меня, не может использовать. Очки и туристские чеки, например.

(*"Рузвельт после инаугурации" - первая "фишка" Берроуза. Затем рассказ стал жить собственной жизнью, как говорящая задница в "Голом Ланче"; более поздние письма к Гинзбергу развивают многое из материала этого произведения. "Рузвельт после инаугурации" был исключен английскими издателями из первоначального издания "Писем Яхе". Этот рассказ был впервые напечатан в "Дрейфующем Медведе" (No9) Лероем Джонсом. После того, как несколько номеров журнала было послано кому-то в исправительное учреждение и перехвачено, номер был конфискован, и против журнала возбудили уголовное дело за публикацию непристойностей. Позднее этот отрывок появился в мимеографическом издании Fuck You Press Эда Сандерса, и был опубликован с другими короткими эссе City Lights Books в 1979 году под названием "Рузвельт после инаугурации и другие зверства").

Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Субмарина
Субмарина

Впервые на русском — пронзительная психологическая драма одного из самых ярких прозаиков современной Скандинавии датчанина Юнаса Бенгтсона («Письма Амины»), послужившая основой нового фильма Томаса Винтерберга («Торжество», «Все о любви», «Дорогая Венди») — соавтора нашумевшего киноманифеста «Догма-95», который он написал вместе с Ларсом фон Триером. Фильм «Субмарина» входил в официальную программу фестиваля Бер- линале-2010 и получил премию Скандинавской кино- академии.Два брата-подростка живут с матерью-алкоголичкой и вынуждены вместо нее смотреть за еще одним членом семьи — новорожденным младенцем, которому мать забыла даже дать имя. Неудивительно, что это приводит к трагедии. Спустя годы мы наблюдаем ее последствия. Старший брат до сих пор чувствует свою вину за случившееся; он только что вышел из тюрьмы, живет в хостеле для таких же одиноких людей и прогоняет призраков прошлого с помощью алкоголя и занятий в тренажерном зале. Младший брат еще более преуспел на пути саморазрушения — из-за героиновой зависимости он в любой момент может лишиться прав опеки над шестилетним сыном, социальные службы вынесли последнее предупреждение. Не имея ни одной надежды на светлое будущее, каждый из братьев все же найдет свой выход из непроглядной тьмы настоящего...Сенсационный роман не для слабонервных.MetroМастерский роман для тех, кто не боится переживать, испытывать сильные чувства.InformationВыдающийся роман. Не начинайте читать его на ночь, потому что заснуть гарантированно не удастся, пока не перелистнете последнюю страницу.FeminaУдивительный новый голос в современной скандинавской прозе... Неопровержимое доказательство того, что честная литература — лучший наркотик.Weekendavisen

Джо Данторн , Юнас Бенгтсон

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мифогенная любовь каст
Мифогенная любовь каст

Владимир Петрович Дунаев, парторг оборонного завода, во время эвакуации предприятия в глубокий тыл и в результате трагического стечения обстоятельств отстает от своих и оказывается под обстрелом немецких танков. Пережив сильнейшее нервное потрясение и получив тяжелую контузию, Дунаев глубокой ночью приходит в сознание посреди поля боя и принимает себя за умершего. Укрывшись в лесу, он встречает там Лисоньку, Пенька, Мишутку, Волчка и других новых, сказочных друзей, которые помогают ему продолжать, несмотря ни на что, бороться с фашизмом… В конце первого тома парторг Дунаев превращается в гигантского Колобка и освобождает Москву. Во втором томе дедушка Дунаев оказывается в Белом доме, в этом же городе, но уже в 93-м году.Новое издание культового романа 90-х, который художник и литератор, мастер и изобретатель психоделического реализма Павел Пепперштейн в соавторстве с коллегой по арт-группе «Инспекция «Медицинская герменевтика» Сергеем Ануфриевым писали более десяти лет.

Сергей Александрович Ануфриев , Павел Викторович Пепперштейн

Проза / Контркультура / Русская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза