Читаем Письма полностью

Письма

«Предполагалось, что в Дьепп, где мы с Реджи Тернером заказали ему номер в Сэндвич-отеле, он отправится утренним пароходом. Но Уайльд был столь разговорчив и хотел повидать столь многих, что он опоздал на поезд и вынужден был во второй половине дня поехать с Эйди в Ньюхейвен, где дождался позднего вечера и сел на ночной пароход.

Мы встречали их в полпятого утра — разгорался великолепный весенний рассвет, который Уайльд предвосхитил в заключительных строках «De Profundis». Когда пароход вошел в гавань, от огромного распятия на пристани, где мы его ждали, стала легко различима рослая фигура Уайльда, который был на голову выше прочих пассажиров. Этот удивительный береговой знак был для нас полон значения. Мы побежали к причалу, и тут Уайльд узнал нас, замахал рукой и заулыбался. В чертах его лица не осталось и следа былой загрубелости, и он выглядел так, как, вероятно, выглядел в ранней молодости в Оксфорде, когда я его еще не знал, и как выглядел потом в гробу. Многие, даже друзья, считали его внешность чуть ли не отталкивающей, но в верхней половине его лица всегда сквозили и ум, и благородство.

После обычной томительной задержки Уайльд, наконец, гордо сошел на берег своей диковинной слоновьей походкой, какой я не видел ни у кого другого. В руке он держал большой запечатанный конверт. «Здесь, мой дорогой Бобби, находится эта грандиозная рукопись, о которой я тебе писал. Мор очень плохо повел себя в отношении моего багажа и пытался лишить меня благословенного чемодана, которым Реджи меня снабдил». Тут он разразился оглушительным жизнерадостным хохотом. В конверте, конечно, была рукопись «De Profundis».

Все чемоданы у Уайльда были новые и имели пометку С. М., так как он решил жить под именем Себастьян Мельмот; их подарил ему Тернер. В последующие дни он постоянно обыгрывал эту тему и кончал все споры с Тернером словами: «Но я никогда не забуду, что ты подарил мне чемодан». Это, конечно, звучит не так уж остроумно, и я привожу эти слова только чтобы показать, как по-детски весел был в это время Уайльд…

Весь первый день и многие последующие дни он не говорил ни о чем другом, кроме Редингской тюрьмы, которая уже превратилась для него в некий волшебный замок, эльфом-хранителем которого был майор Нельсон. Уродливые башни с навесными бойницами преобразились в минареты, надзиратели — в почтительных мамелюков, а мы сами — в верных паладинов, встречающих Ричарда Львиное Сердце после его заточения…»