Читаем Писательские судьбы полностью

Спешно прохожу мимо Фадеева, "Последний из Удеге" которого был бы не плохим романом, если бы автор не следовал рабски всем приемам письма, взятым им напрокат у Льва Толстого. Константин Федин - хороший, четкий писатель, первый роман которого "Города и годы" является в то же время и лучшим его романом. Наконец, - если пропустить Шолохова, - Эренбург: об этом писателе можно сказать, что у него сколько романов, столько и физиономий: своего лица у него совсем нет, он всегда кому-нибудь подражает.

В романе "Хулио Хуренито" он рабски следует по стопам Анатоля Франса; в "Жанне Ней" - пытается подражать традициям романов Диккенса; "Жизнь и смерть Николая Курбова" - неудачное и неумелое подражание ритмической прозе романов Андрея Белого. Не писатель, а подражатель; место таким в лучшем случае - на задворках истории литературы.

Остается Шолохов, автор хорошего романа "Тихий Дон" и плохой "Поднятой целины". Я очень уважаю автора-коммуниста за то, что он в конце романа отказался от мысли (предписывавшейся ему из Кремля) сделать своего героя, Григория Мелехова, благоденствующим председателем колхоза, а предпочел погубить его нераскаянным. Но не в этой частности дело, а в том, что "Тихий Дон" представляет собою наклонную плоскость с вершиной в первом томе; дальше от тома к тому письмо слабеет, образы повторяются и выветриваются, интерес падает. У Шолохова много поклонников, считающих его вершиной советской литературы; может быть оно и так, но не в обиду им будь сказано - сорок лет тому назад выходили сборники "Знания", в которых вполне мог быть напечатан и "Тихий Дон".

Печатался там Кондурушкин - кто его теперь помнит? На те же "казачьи темы" писал свои очерки Федор Крюков, и писал совсем не плохо, - боюсь, что теперь никто не вспомнит и его имени. И если Шолохов подлинно "вершина советской литературы", то надо сказать, что вершина эта далеко не Эльбрус и не Монблан, а гора значительно более скромной высоты.

Этим я сегодня и кончу, так как разговор о подлинных вершинах "советской литературы" за минувшую четверть века - разговор особый и длинный. Скажу только, что он вполне подтвердит общее положение о том, что все ценное в советской художественной литературе дано писателями старого поколения. Такие романы, как "Москва" и "Маски" Андрея Белого, как "Кащеева цепь" Михаила Пришвина - являются вершинами не только русской, но и европейской литературы. И "пролетарский граф" Алексей Толстой со своим "Петром Первым", и Сергеев-Ценский, и Новиков-Прибой со своей "Цусимой" - все это писатели старого поколения и в то же время вершины советской литературы, на много превышающие тот десяток сравнительно молодых имен, который был назван выше. Но об этом как-нибудь до другого раза.