Читаем Пиранья полностью

И все равно, приятного мало – пока он сидел у чердачного высокого окна на расчищенном от пыли и паучьих сетей пятачке, членистоногие аборигены, в жизни не пуганые человеком и потому плохо себе представлявшие, что это за ходячая гора, разгуливали вокруг с полной непринужденностью, карабкались на туфли и штанины. Мазур терпел, временами смахивая наиболее наглых. Во время своих странствий он встречал живность и омерзительнее, и опаснее. Брезгливость ему в профессиональных целях давным-давно отшибли напрочь. Возникни такая нужда, он в момент набрал бы пару пригоршней пауков и, приготовив должным образом, сожрал бы к чертовой матери без всякого восторга, но и без позывов к рвоте. Всякое приходилось жрать, когда нормальной пищи нормальных людей не было на десяток верст в округе...

Примостившись на старом сундуке, окованном толстенными железными полосами, он внимательно наблюдал в бинокль за акваторией. Бинокль был старый-престарый, купленный третьего дня за пятерку на местном завале – конусовидные бронзовые трубки со стершейся черной краской, вокруг одного окуляра выпуклые буквы FOURNISSEUR DE MINISTERE DE LA GUERRE, вокруг другого – A. BARDOU-PARIS.

Со своими микроскопическими познаниями во французском Мазур совершенно не представлял, что такое «FOURNISSEUR», но все остальное понял прекрасно. Надо полагать, стандартный армейский образец, судя по антикварному виду, даже не времен Первой мировой, а пораньше.

Однако, несмотря на древность, бинокль оказался в идеальном состоянии – линзы не битые и не замутненные временем, винт регулировки вращается легко. Увеличение – восьмикратное, но больше сейчас и не требовалось, Мазур прекрасно видел белый теплоход, стоявший на якоре примерно в километре от берега. Он был красивым, изящным, довольно новым – что, надо полагать, и соблазнило туристов, решивших отправиться на нем посмотреть прилегающие необитаемые острова.

И кто же знал, что вместе с кучей беззаботных отпускников на него просочатся террористы...

Несколько автоматных очередей в воздух, парочка гранат, брошенных в воду для вящего шума и переполоха. Раз-два – и мирное суденышко захвачено. Вероятнее всего, там имелась парочка тихарей в цивильном из соответствующего отдела полиции, одновременно и приглядывающего на всякий случай за туристами на таких вот райских островках, и обеспечивающего безопасность. Наверняка. Но если они и были, то либо затаились сейчас, либо дернулись сгоряча со своими пистолями и получили свинец в дозах, безусловно, смертельных для организма – прошло уже часа два, а на борту не заметно переполоха, перемещения людей, сумятицы...

Радио исправно сообщало обо всех новостях – судя по растерянности диктора, такое тут случалось впервые – но, собственно, и не было новостей. Почти сразу же после того, как неизвестные захватили судно, его отвели на то самое место, где оно стояло сейчас, и отдали якорь. Полицейский катер, сдуру попытавшийся было открыто подойти к теплоходу, был обстрелян из нескольких автоматов и ретировался без убитых на борту, но с парой раненых.

Чуть позже из автоматов лапанули и по легкому вертолетику с журналистами, попытавшемуся подлететь поближе.

С тех пор и до настоящего времени никто уже не пробовал подобраться к злосчастному теплоходу. Радио сообщало, что террористы вышли на связь, на полицейской волне, отрекомендовались, как вежливые люди – некий Фронт Солнечного Пути Народного Счастья – и объявили, что требования у них, конечно же, имеются, но сообщены они будут в более подходящее, с точки зрения напавших, время. А пока что властям и полиции настойчиво рекомендуют ждать у моря погоды и заранее оставить всякие попытки не то что взять судно на абордаж, но и вообще подойти близко по воде или по воздуху. В случае если таковые попытки все же будут иметь место, начнут расстреливать заложников.

Властям и полиции хватило благоразумия поступить в полном соответствии с ультиматумом. За все время, что Мазур проторчал на чердаке, небо осталось пустым, ни один катер не то что попытался подойти к теплоходу, но и вообще не отчаливал от берега. Вдоль побережья сновали полицейские моторки с зелено-бело-красной полосой государственного флага на борту. По радио и телевидению каждую четверть часа повторяли полный и решительный запрет любым плавсредствам удаляться от берега дальше, чем на метр. Вся прилегающая акватория была закрыта, на берег стянули все имевшиеся в стране полицейские силы – Мазур видел там и сям патрули, отгоняющие толпы зевак подальше от набережных и причалов.