Читаем Пётр Машеров полностью

Учеба на рабфаке давалась ему легко. По всем предметам Петя имел хорошие и отличные отметки. Диапазон дисциплин был довольно широк, но больше всего, естественно, уделялось внимания специальным предметам. Вообще, рабочие факультеты являлись специфическими учебными заведениями. Они создавались на основании декрета СНК РСФСР «О рабочих факультетах» от 17 сентября 1920 года. Их целью являлось самое широкое привлечение молодежи города и села к высшему образованию, подготовке молодежи к поступлению в высшие учебные заведения. На рабфаки принимались юноши и девушки, которым исполнилось шестнадцать лет, учеба продолжалась три года, а на вечерних отделениях — четыре. По профилю рабфаки были индустриально-технические, медицинские, сельскохозяйственные, педагогические и другие. Слушатели обеспечивались скромной стипендией. В Белоруссии впервые был создан рабфак в 1920 году при Горецком сельскохозяйственном институте. В 1933 году в республике функционировало свыше пятидесяти рабочих факультетов. В связи с развитием всеобщего среднего образования рабфаки к началу 1940 года были упразднены. Они сыграли огромную роль в создании надлежащего притока в вузы рабоче-крестьянской молодежи.

Петр Машеров, пройдя педагогический рабочий факультет, получил основательные знания для дальнейшей учебы в высшем учебном заведении. А это было его заветной мечтой. Родители также одобрили стремление сына.

В 1935 году Петр, успешно сдав вступительные экзамены, поступил в Витебский педагогический институт. В его жизни наступила совершенно новая страница, наполненная радостями, разочарованиями и сбывшимися желаниями.

ИНСТИТУТ

I

— Какое место, товарищ Машеров, отводится студенчеству в стране? — насупив брови, строго спросил Петра лысый в очках толстяк.

— Самое благородное,— неопределенно пожал плечами кандидат в студенты.

— Разъясните свою мысль более четко и подробнее, — все тем же тоном продолжал очкарик.

— Усердно учиться,— стал перечислять Машеров,— примерно вести себя, помогать кому трудно, быть искренним и честным товарищем.

Петр, развев руками, замолчал.

— И все?

— По-моему, этого вполне достаточно.

Толстяк недовольно поворочал бумагами, перечитал анкету и автобиографию и снова спросил:

— Товарищ Машеров, как вы понимаете свою личную роль, место в строительстве коммунизма?

Столь абстрактный вопрос не застал Петра врасплох. Он, не долго думая, так же риторически произнес:

— Буду стараться занять достойное место.— Петр, немножко подумав, уточнил: — Прежде всего организую в институте крепкую спортивную группу по лыжному спорту, что поможет значительно укрепить физическое состояние студентов, улучшить их здоровье…

— Откуда у вас такая уверенность? — скептически сморщился очкарик.

— С малых лет катаюсь на лыжах,— парировал Петр и добавил: — Даже сам умею делать их.

Такое уверенное убеждение будущего студента в возможностях спорта, его крестьянская практичность и искренность позволили толстяку поставить в нужном месте соответствующую запись, без которой даже отлично сдавший экзамены не мог стать студентом. Это была, мягко говоря, проверка мандатной комиссией, то есть особым отделом, на политическую благонадежность (на институтском жаргоне она называлась двумя нулями). Как известно, после Октябрьской революции учиться в институтах могли далеко на все. Туда ограничивался вход выходцам из буржуазных семей, детям бывших офицеров, служащих, священников, зажиточных крестьян. Широкая дорога открывалась выходцам из бедноты, рабочих, детям красноармейцев или погибших в боях за Советскую власть. Но даже и эта категория пропускалась через политическое сито. В середине тридцатых годов в стране искусственно создавались пугало классового врага и фигура самого верного и надежного защитника социализма от коварных происков этих самых проклятых врагов. Его имя и портреты пестрели на всех крупных зданиях Витебска, не исключая и педагогического института, куда после последней точки лысого толстяка был зачислен Машеров в качестве студента физико-математического факультета.