Читаем Пёс в колодце полностью

— Подняться можешь? — спросил он. — Ты поскорее, а то тут опасно. Эй, Рикко! — этот призыв был предназначен его товарищу, худому, словно щепка, мужчине, с копной волос до плеч, который чего-то выискивал в небольшом металлическом ящике, стоявшем в паре шагов.

— И какого черта я бы орал, Тото? Я тут две бутылки нашел. Блииин… Мусора! Валим отсюда! Хватай этого голого мудака, пока его не взяли за жопу.

В нашем направлении с бешенным воем стремилась повозка без лошадей. Не теряя ни минуты, оба оборванца потащили меня в проход между какими-то заборами и бараками. То была стройплощадка. Тут я хотел пояснить им, что у меня нет причин скрываться, поскольку я и есть чудесным образом воскресший Альфредо Деросси, которому в их городе ставят памятники, но еще смолоду я усвоил принцип, что если народ куда-то убегает, нужно бежать с ними, а только потом спрашивать: а зачем.

— Быстрее, братан, быстрей, — подгонял длинноволосый.

Мы свернули под какие-то опоры, все покрытые отвратительной мазней, все меньше было светящихся шаров на жердях вдоль дороги, пока нас вдруг не окружила сплошная темень. Мы остановились. Я слышал металлический скрежет, это Тото поднял какую-то металлическую плиту.

— Грузись, — буркнул он. — В канализацию эти держи-хватай за нами не спускаются.

По металлическим полукружьям ступеней, вбитых в стену, мы спустились до самого края клоаки, по которой плыла всяческая гадость. Мы шли по узкой тропе по самому краю откоса, ничего не говоря, слушая только хлюпанье нечистот и капель воды, стекавших со свода. Из пальцев Рикко вдруг вышел луч света, более яркий, чем десяток свечей, без дыма и запаха.

Так мы продвигались довольно долгое время, пока не увидали отсвет костра. Возле него ситдел другой мужчина, в возрасте, весь покрытый волосами, словно обезьяна, со столь же неаппетитной внешностью, как и остальные.

— Ты погляди, Лино, кто к нам пристал, — сказал Тото. — Такого полнейшего голяка я еще и не видел.

Меня подтащили к огню. То, что поначалу я принял за костер, оказалось всего лишь языком пламени, исходящего из какой-то вонючей трубки, над которой висела кастрюля. Я потянул носом.

Они используют для подогрева болотный газ, хитроумно, — подумал я.

Рядом с этой "кухней" я заметил два логовища, массу мусора, банок, бутылок из странного, мягкого стекла, клочьев бумаги и не известных мне предметов.

— А ты, болван, откуда вырвался? — спросил хозяин, к которому остальные нищие относились с исключительным уважением. — Из тюряги или из дурки? — Я молчал, но атаман не сдавался. — Ты хоть говорить умеешь? Или вообще не врубаешься?

Я кивнул в знак того, что понимаю.

Язык, которым они пользовались, напомнил мне мой родной язык, только сильно деформированный, он был лишен изящества грамматики, времен, склонений и спряжений. Он был ближе к жаргону наших крестьян, правда, он был перенасыщен выражениями, значения которых я не понимал.

— Потянешь?

Толстячок вытащил коробочку с удлиненными белыми палочками, похожими на палочки ванили. На всякий случай, я отрицательно покачал головой. Зато бородач взял одну и воткнул ее себе в рот. Никакой трубки у него не было.

Гном поднес свою палочку к огню, чмокнул, подождал какое-то время и окутался облачком ароматного табачного дыма. Рикко в это время вытащил из мешка потрепанную рубашку и панталоны.

— Оденься, — сказал он, бросая одежду мне. — Понятное дело, эти тряпки не от Версаче, но лучше это, чем светить голым задом.

— Благодарю! — ответил я.

Лино присел рядом, внимательно приглядываясь к моему лицу и рукам.

— Тебя кто-нибудь ищет? — спросил он.

— Не предполагаю.

— "Не предполага-а-аю". Ты глянь, выражается, словно типичный интеллигентик, — нахмурился бородач. — Меня подобные типы бесят, потому что напоминают меня самого долбаных лет пятнадцать назад… Ладно, пускай высохнет, чего-нибудь погрызет, но потом пускай валит. Мы тут не богадельня.

— Погоди, Лино, — смутился Тото. — Ты же видишь, мужик едва жив. У тебя Бог в сердце есть?

— И ты говоришь это мне, бывшему студенту теологического факультета? Ты же знаешь, куда я могу сунуть Бога. Я не люблю неприятностей. А с чужаком неприятности могут быть всегда.

— Могут, но ведь не обязательно.

Тем временем Рикко вытащил из бумажного пакета какую-то металлическую круглую коробочку, на которой был нарисован обедающий кот, разрезал крышечку ножом и подал мне со словами:

— Твой кот тоже купил бы вискас.

В средине находилась какая-то субстанция, пахнущая довольно-таки аппетитно. Я сожрал все и немедленно. Даже не помню, когда у мен во рту было хоть что-то съедобное. Наверное, весьма давно. Мои хозяева глядели на меня испытующе.

— А ты откуда взялся на Обрыве? — спросил наконец Тото. — Это наш район. А тебя никогда как-то и не встречали.

— Тут я даже и не знаю, как вам ответить. Мне кажется, с моей памятью что-то случилось.

— Это ты, похоже, свалил с реабилитации. После их долбаных процедур, гипнозов и электрошоков с катушек съехать можно запросто, — оживился Рикко. — Это мы проходили. Так я и попал сюда. А ведь когда-то на телевидении работал.