Читаем Пёс в колодце полностью

А ведь и правда, одиноким он был как мало кто. Друзей у него не было. К женщинам относился как к безмозглым игрушкам. Родственники? Вот уже много лет он не поддерживал контактов с этой бандой вечно голодных бездельников. Впрочем, он брезговал ними. Единственного ребенка, что мог у него быть, Лили удалила на втором месяце… Может ей не следовало этого делать…

Он глядел на огни города. За каждым из них имелось какое-то окно, жилище, люди… Долбанные муравьишки, не стоящие того. Чтобы их растоптать, но у этих муравьев, в основном, имелась какая-то цель в жизни. Что-то после себя они оставляли… детей, внуков или хотя бы память. Гурбиани вернулся в салон и начал просматривать свои самые лучшие программы. И через четверть часа разбил экран. Дерьмо! Дерьмо! Сплошное дерьмо!

Прибежала перепуганная горничная.

— Что случилось, шеф? Я нужна?

Альдо с руганью прогнал ее. Для него она была ненужной. От страха вот уже пару дней у него вообще перестал вставать.

Он отправился на чердак, где лежали чемоданы и ящики, не вскрываемые с последнего переезда. Пробираясь сквозь занавеси паутины, он нашел сундук со львами, выдавленными на массивной крышке, удивляясь тому, что никто до сих пор не сжег старую рухлядь. Открыл… Его удивил странный запах. И он не мог даже оценить, был это запах детства или смерти? Обнаружились снимки матери в сценическом костюме. Собственный школьный диплом за первое место в художественном конкурсе. Награду Общества Свободной Прессы для выдающегося студента. Несколько папок с машинописью юношеского, так никогда и не законченного романа… На самом дне пальцы нащупали какую-то крупную, запыленную рамку. Гурбиани протер стекло и увидел дитя, которого ангел ведет по самому краю мрачной пропасти. Подпись гласила: "Память о Первом Святом Причастии".

Истеричный смех звучал долго, пока не перешел в рыдания.



Прошло, должно быть, месяца два, чтобы Гурбиани дозрел до принятия решения. Для посторонних наблюдателей он мало в чем изменился. Все так же он был авторитетным, уверенным в себе, въедливо остроумным. Хотя он и забросил большую часть утех и забав, когда в этом не было необходимости, он не выходил из дому. Самым ближним сотрудникам сообщил, будто работает над чем-то крупным. И действительно, когда в резиденцию заглядывал то ли Эусебио, то ли Лили, то ли профессор Кардуччи с сообщениями относительно продвинутых работ над маскирующими декодерами, они неизменно видели его, склонившимся над ноутбуком. Что он писал, им не удалось установить, поскольку по какой-то причине эту информацию он оставлял исключительно для себя. С какого-то времени он требовал присылать ему всяческие вырезки, касающиеся Раймонда Пристля. Так же он попросил доставить ему все пленки, записанные Мейбел Фингер. Было известно, что он их просматривал, но вот что сделал потом? Ни одна кассета в архив так и не вернулась.

В какой-то день он потребовал для себя вертолет. Лететь должен был только лишь он и Торрезе. Этой поездки не было ни в каком из ранних планов, вылет напрасно было искать в расписаниях работы фирмы. Лука, как обычно, вопросов не задавал. Он лично взял управление на себя, и они направились в сторону кантона Вале. Над Альпами безумствовали грозы, но Альдо настоял на том, чтобы лететь, что удивляло охранника; до сих пор его хозяин безумной отвагой как-то не отличался. Прибыв в Сион к вечеру, они сняли номер в самой лучшей местной гостинице. Большой толкучки не было. Целитель должен был спуститься с гор только лишь через два дня. Среди ночи Лука проснулся от какого-то сумбурного сна и, ведомый интуицией, побежал к дежурному администратору, где узнал лишь только то, что двумя часами ранее его патрон сел во взятую напрокат машину и удалился в неизвестном направлении.



— И он прибыл к вам? — допытываюсь я у Пристля. Тот кивает головой. Мы сидим на пороге пещеры, угощаясь овечьим сыром и лепешками, испеченными Раймондом собственноручно на углях. — И как вы его приняли?

— Нормально.

— Но ведь в соответствии с вашей системой ценностей лн был воплощенным злом.

— Для меня он был исключительно больным, перепуганным человеком. Разве не помнишь?

— Нет.

— Тогда вспомни.

Снова меня пронзает электрический импульс, снова совершается перемена в сценах моего видения. Дождливый день, а владелец SGC стоит грязный с головы до ног на пороге шалаша пророка. Я вижу его как бы немного со стороны, сверху, сбоку…

— Ты записывался? — останавливает магната бородатый цербер, словно бы живьем взятый из комикса про Астерикса.

— Пускай войдет, — слышен тихий голос изнутри. — Благословенны блуждающие, ибо будут выпрямлены пути их.

Целитель не подал руки Гурбиани, лишь подвинул ему алюминиевый рыбацкий стульчик, сам же уселся на лавке из не струганных досок, откуда присматривался к прибывшему.