С начальником политотдела соединения старшим батальонным комиссаром Михаилом Алексеевичем Лозинцевым я также быстро нашел общий язык, установил деловой рабочий контакт. Вместе с ним по вечерам мы собирали работников политотдела и редакции «дивизионки», которые в течение дня находились в частях, там, где кипела боевая жизнь. Сообща подводили итоги, уточняли задачи на следующий день.

Вникая в дела полков, эскадрилий, особенно тех, которые были оснащены устаревшими самолетами, я ни разу не слышал от летчиков каких-то сомнений, нареканий, упаднических настроений. Разговоры о том, что самолеты у немцев по сравнению с нашими обладают лучшими тактико-техническими данными, еще продолжались, но ведь они носили вполне объективный характер, а отнюдь не панический. Такие разговоры приказом не запретишь. Важно было не допустить, чтобы они порождали неуверенность летчиков перед лицом врага. И мне приходилось прямо и откровенно разъяснять личному составу частей тяжелейшую обстановку, которая сложилась в экономике страны, говорить о перспективах перевооружения, делать упор на всемерное совершенствование тактики воздушного боя, повышение летного мастерства, на воспитание высоких морально-боевых качеств. И люди понимали, что, бить вероломного и коварного врага надо тем оружием, которое есть у нас в руках, и бить как можно сильней, беспощадней.

В конце июля мы получили приказ по войскам Юго-Западного фронта. В нем было обращение личного состава дважды Краснознаменной 99-й стрелковой дивизии к бойцам и командирам фронта. Эта дивизия трижды выбивала фашистов из Перемышля, удерживала город, пока не поступил приказ об отходе. Военный совет фронта призывал войска следовать мужеству и стойкости бойцов 99-й стрелковой, усилить отпор врагу. И во всех частях нашей дивизии в те дни с большим подъемом прошли митинги. В резолюции, принятой воинами 28-го истребительного авиационного полка, говорилось: «Никогда не простим фашистским шакалам слезы и муки наших матерей, жен и детей, отнятые жизни у наших советских людей. Мы отомстим за все! И, следуя примеру героев-воинов 99-й дважды Краснознаменной, будем еще беспощаднее уничтожать вражеских пиратов на земле и в воздухе. Никакой пощады гитлеровской гадине! Смерть фашизму!»

Летчики, техники, младшие авиаспециалисты, принимая социалистические обязательства, писали: «Все боевые задания выполнять с высокой точностью. В каждом полете наносить врагу максимальные потери. Не иметь ни одного случая невыхода самолетов на задания по неисправности, зависящей от технического состава. На земле и в воздухе обеспечивать слаженность действий, взаимную помощь и выручку. Смерть фашистским захватчикам!»

Откликнувшись на призыв братьев-пехотинцев, мы делали все возможное для защиты древнего Киева.

В пылающем небе Украины

У летчиков-истребителей. Важное задание. В боях под Киевом. Отвечая на призыв. Учеба. Мастера «золотые руки». Под Черкассами. Большое партийное дело. «Бить вражью гадину!» Крылатые комиссары. Наш боевой счет.

Я уже побывал почти во всех наших частях: 66-м штурмовом, 45-м и 211-м бомбардировочных авиационных полках. Отметил про себя, как самоотверженно, не щадя жизни, дерутся в боях летчики нашей смешанной дивизии. Но вот самолеты, действительно, потрепаны, латаны-перелатаны — и все выпуска довоенных еще лет... Да и их не хватает. Многие летчики, не имея боевых машин, оказались не у дел, занимаются тем, что помогают техникам ремонтировать уцелевшие самолеты. Настроение у «безлошадных» ребят неважное, есть случаи нарушения дисциплины, самоволок в ближайшие деревни и села. Подумал: надо, не откладывая, обсудить этот вопрос с военкомами.

Военные комиссары в дивизии подобрались авторитетные — все хорошо разобрались в своем назначении, вытекающем из постановления ЦК партии о реорганизации армейских политорганов. Большинство комиссаров участвовали в боевой работе в качестве пилотов или штурманов. И все же остался какой-то нелегкий осадок на сердце: в полках партийно-политическая работа, как я заметил, проводилась как-то неконкретно, бессистемно, от случая к случаю. Политруки и военкомы больше сами рвались в боевые вылеты, занимались хозяйственными делами, обеспечением полетов, разбором разных ЧП, словом, дублировали работу командиров. Решил в ближайшие дни непременно провести с ними сборы — поговорить начистоту о наших основных задачах. И с этими планами направился в 28-й истребительный авиационный полк.