Читаем Пикировщики полностью

— Перебазироваться не разрешаю, — хмуря брови, ответил он, когда мы с генералом Демидовым обстоятельно разъяснили ему необходимость переброски управления непосредственно в зону боевых действий группы. — Не разрешаю, потому что не вижу в этом необходимости: управлять полками можно и отсюда.

Пришлось остаться в Теплом, удаленном на 50–70 километров от частей. Тогда мы оказались в крайне затруднительном положении. Резко ухудшилось управление всей боевой и партийно-политической работой. Единственная нитка проводной связи с «морзянками» на концах, соединяющая штаб группы с аэродромами, часто рвалась, а если и действовала, то не более трех-четырех часов в сутки. Связисты не успевали за это время пропустить через провод даже самую оперативную информацию, распоряжения и приказания. Вылеты связных самолетов систематически срывались из-за нелетной погоды, да и сам полет занимал немало времени и исключал всякую оперативность связи.

Мы с Демидовым пытались доказывать представителю пагубность такого отрыва, но тщетно — он стоял на своем. Мы обратились к вышестоящим товарищам. Одновременно я выехал вместе с политотделом в Волово, туда же следом перевел и редакцию многотиражки. Через два дня командир авиагруппы прислал на новое место часть работников штаба, других служб во главе со своим заместителем подполковником Кулдиным.

Дело сразу пошло лучше. Если из Теплого не поступали или запаздывали распоряжения и приказы, что случалось почти ежедневно, то задачи полкам мы ставили сами, основываясь на данных воздушной разведки. Ночью, когда появлялась связь, вместе с Кулдиным докладывали генералу Демидову боевую обстановку, советовались и окончательно уточняли порядок боевых действий на следующий день. Отказались и от случайной воздушной охоты — в то время нерациональной, неэкономной, вместо барражирования в «треугольнике АВС» усилили разведку парами штурмовиков и истребителей, и только по их данным выпускали группы самолетов на конкретные цели.

Пребывание в 6-й РАГ полковника Щ. запомнилось мне еще и потому, что именно от него исходила инициатива строжайшей требовательности в представлении совершенно точных данных об уничтоженной технике и живой силе врага в результате каждого бомбардировочного или штурмового удара. Известно, что экипажи по различным причинам не всегда могли дать точные сведения о результатах удара. Но от летчиков их требовали и им не оставалось ничего другого, как приводить цифры к среднеарифметическим показателям. С затаенной иронией докладывали: «Уничтожено 111 фашистов. Из них: 11 офицеров, 71 солдат и 29 унтер-офицеров. Выведено из строя: 3 самоходных орудия, 4 зенитки, 5 грузовых автомашин, 22 мотоцикла и 9 фуражных подвод...»

Мы повели решительную борьбу, говоря сегодняшним языком, с приписками и очковтирательством. Говорю с полной откровенностью о негативных моментах боевой работы 6-й РАГ не потому, что питаю к кому-то личные антипатии или хочу поставить под сомнение необходимость контроля вышестоящим штабом нижестоящий. Нет. Сказать обо всем правдиво необходимо для того, чтобы читатель мог полнее представить всю сложность, нередко противоречивость фронтовой обстановки, понять, что помехи в работе складывались не только из объективных предпосылок, но порой носили и сугубо субъективный характер.

Кто мог возражать против того, чтобы в тяжелейших обстоятельствах, вызванных наступлением врага, в критические моменты боевых действий рядом с тобой находился старший командир, опытный штабной работник, представитель вышестоящего органа — мудрый советчик, умелый тактик... И, безусловно, правильно поступали руководители Ставки, командующие фронтами, направляя в войска, поближе к местам сражений и боев своих представителей, наделенных большими правами и полномочиями.

За годы войны мне приходилось работать, получая надежную поддержку, практическую помощь многих вышестоящих командиров: генералов П. Ф. Жигарева и А. А. Новикова, С. А. Худякова и Т. Т. Хрюкина, М. М. Громова и Ф. П. Полынина. От них я и мои командиры получали именно помощь в решении важных для нас вопросов. Где надо, они поправляли, давали советы, но никогда не лишали командира или меня самостоятельности, не мешали управлять штабам своими частями, не сковывали их инициативы, активности. В этом-то и заключалась мудрость руководства подчиненными частями и штабами, а не в том, чтобы ежедневно и ежечасно подменять командиров опекой, связывать их по рукам и ногам...

И командира группы, и меня беспокоил недостаточный уровень летной выучки экипажей. В лучшую сторону по профессиональной подготовке выделялись летчики 42-го истребительного, 74-го и 299-го штурмовых авиаполков, но и их возможности ограничивались действиями лишь в простых метеорологических условиях. К полетам при ограниченной видимости допускались только руководящие кадры.