Читаем Пике в бессмертие полностью

На память невольно приходит гибель еще одного нашего летчика — Владимира Потехина. Но это была совсем иная, геройская гибель. Было это в районе города Кривой рог. Наш полк беспрерывно летал на бомбежку гитлеровских танковых колонн.

В тот день мы вылетели двумя группами на село Недайвода. Одну группу вел Пошевальников, другую — Потехин. При подходе к цели попали под сильнейший зенитный огонь и были атакованы истребителями. Группа Пошевальникова, в которой летел и я, сумела быстро отбомбиться и уйти. А у Потехина оказался поврежденным самолет.

Я ясно видел, как его «ИЛ» быстро снижается, оставляя шлейф черного дыма. Стрелок непрерывно вел огонь по истребителям. Последним усилием Владимир направил горящую машину в танковую колонну. И пока он не врезался в самую гущу танков, стрелок вел огонь. Взрыв! Прощай, Володя Потехин, прощай, боевой друг!

Так же погиб на территории Польши летчик нашего полка Виктор Чернышев.

Да, воевали и погибали люди по-разному. И если имена героев на всю жизнь врезались в мою память, если они до сих пор часто снятся мне, хотя после войны прошло пятьдесят пять лет, то фамилии того новичка я не помню. Фронтовая память хранит лишь то, что дорого и свято, что достойно нашей памяти.

Вскоре именно такой же бессмертный подвиг совершил командир звена лейтенант Борис Шапов.

Мы получили задание атаковать технику и живую силу противника в районе Радиул-Алдай и высоту 197. Группу в девять самолетов повел Степан Демьянович. В тот день это был мой второй вылет в этот район. К линии фронта идем довольно плотным строем. Внизу расстилается знакомая местность. Что ждет нас, я уже знал: будут бить зенитки. А будут ли истребители? Прошло не более трех часов, как мы здесь бомбили и штурмовали артиллерийские позиции, замаскированные автомашины и другую технику в садах Радиул-Алдая.

Пересекаем линию фронта. Немецкие зенитки открывают по нам огонь. Снаряды рвутся внизу и впереди. Значит, ставят заградительную завесу, надеются, что мы испугаемся и отвернем назад в сторону. Нам не впервой прорываться через подобные завесы. Но и привыкнуть невозможно, страшно проходить через нее, ибо каждый последующий снаряд может быть твой или кого-либо из летящих в группе. Завесу преодолеваем успешно. Зенитчики ведут прицельный огонь. Ухожу резко влево. Вижу спрятавшуюся автомашину среди яблонь, по ней и открываю огонь из пушек и пулеметов. Трассы идут точно. Думать о зенитках некогда. Уничтожить автомашину — и больше никаких. До земли остается 300 метров, пора бросать бомбы, и только тут замечаю еще несколько автомашин или что-то другое, хорошо замаскированное среди деревьев. Туда и сбрасываю бомбы серией.

Выходим на свою территорию и продолжаем набирать высоту для новой атаки. Сейчас будем атаковать высоту 197, где засели фрицы. Нельзя допустить, чтобы они контратаковали наши войска.

Звено Степана Демьяновича пикирует на цель. Вот-вот перейдет в пикирование и звено Шапова. Мы звеном идем еще с набором высоты по своей территории. В этот момент увидел, как в одном из самолетов звена Бориса Шапова разорвался зенитный снаряд. Хвост отваливается, и плоскость с работающим мотором, переворачиваясь, начинает падать вниз. Видны то голубой низ, то зеленый верх. Я направляю самолет со снижением. Жду и надеюсь, что летчик выбросится с парашютом. Стрелок наверняка погиб, снаряд разорвался в его кабине. Но не видно белого купола парашюта. Плоскость падает кабиной вниз в камыши небольшой речушки, протекающей около высоты. Вверх взметнулся столб огня и дыма.

Мы с яростью ведем огонь из пушек и пулеметов, пускаем эресы по окопам и траншеям, где прячутся фрицы. После третьего захода кончились снаряды и патроны. Степан Демьянович берет курс на свой аэродром. Вот тут, когда идем плотным строем, я увидел, что нет самолета Бориса Шапова.

Да, в том бою мы потеряли выдающегося боевого летчика, хорошо известного на всю дивизию.

Вот что пишут о нем авторы книги, посвященной генералу Рязанову. «В 144-м гвардейском штурмовом авиаполку Бориса Шапова любили за широту натуры, за волжскую удаль... Меньше года летал Борис, а успел сделать 133 боевых вылета, в 53 воздушных боях на «ИЛе» сбил восемь истребителей. Был награжден пятью орденами.

В сентябре 1943 года эскадрилья «ИЛов» под командованием Пошевальникова, в которой летал и Шапов, разбомбила переправу через Днепр у Кременчуга. В самолет Бориса тогда угодили три зенитных снаряда, осколком задело лицо. В довершение всего из облаков на его израненную машину накинулись «Мессершмитты». Прижимаясь к земле, маневрируя, летчик привел самолет домой, хотя сам находился в полубезсознательном состоянии.

Днепропетровщина. Младший лейтенант Шапов так искусно уничтожал артиллерийские и минометные батареи на Бородаевских высотах, что командующий Пятой армией генерал Жадов трижды объявлял летчику по радио благодарность. Пехотинцы по летному почерку узнавали этот штурмовик.

Под Корсунь-Шевченко звено младшего лейтенанта Шапова сбило 11 транспортных самолетов «Ю-52», пытавшихся пробиться к окруженной группировке».