– Только до вагона, – согласился парень, вновь подхватывая сумку и послушно плетясь за женщиной. Или девушкой? Он никак не мог понять, какое слово больше подходит к этой неотразимой брюнетке.

На перроне, как обычно, царило столпотворение. Дина умело лавировала в толпе: ещё бы, ей как опытной журналистке были известны секреты прохождения даже сквозь игольное ушко! Таксист в роли носильщика едва поспевал за своей Валькирией.

– Ну вот и всё, мой рыцарь! Сколько я должна? – Дина схватилась за портмоне и зашуршала купюрами.

– Я что, похож на проститутку? – в третий раз обиделся парень.

– Нет, ты похож на удачливого водителя такси, – улыбнулась Дина и, стремительно приблизив к таксисту своё неожиданно раскрасневшееся лицо, вдруг горячо и страстно поцеловала его в самые губы.

Может быть, водила и ожидал нечто подобное, но всё-таки обалдел от напористости женщины. Он теперь окончательно понял, что сопровождал не девушку, а именно женщину, обладающую просто космическим сексуальным потенциалом. За такой дамой он готов был следовать всю оставшуюся жизнь, терпя её выходки.

– Не поминай лихом, таксист! – Дина с усмешкой помахала ему рукой с подножки вагона.

В соседи по купе не на шутку возбудившейся Дине досталась типичная бизнес-леди с навороченным ноутбуком и крутым мобильником, не умолкавшим ни на час. Журналистка поняла, что время в дороге эта дама намерена провести за работой, и в одиночестве направилась в вагон-ресторан. Почему-то там было пусто, и Диана, отведав бокал сухого красного вина под солёные фисташки, разочарованно отправилась спать.

Затея с поездкой в город N начала казаться журналистке досадной ошибкой.

…В кармане своей ветровки таксист позднее обнаружил визитку темпераментной пассажирки, одарившей его обжигающим поцелуем. Телефон, название известного издания, в котором она работала: женщина оказалась журналисткой. И имя. Диана Резник. Водила дал себе клятву обязательно отыскать «венец творенья, дивную Диану» и вернуть ей поцелуй, а если получится, то и с процентами!

23

Врачи засуетились вокруг пришедшей в сознание Женечки, оттеснив от её кровати и Савельева, и Элку. Но мать ни на секунду не отрывала взгляда от испуганных глаз дочери, безостановочно повторяющей: «Мама, не уходи от меня!»

Потом всё стихло. Доктор предложил Карелиной «пойти отдохнуть», потому что Женьке сделали успокоительный укол, погрузивший её в долгий, исцеляющий сон. Эльвира помотала головой, но светило медицины был неумолим:

– Мамаша, если вы рухнете тут без сил, вашему ребёнку от этого легче не станет. Часиков через двенадцать явитесь сюда бодрая и цветущая, с фруктами и конфетами. Что больше всего нравится вашей дочке? Вперёд! И поймите меня правильно: я не прошу вас, я приказываю. Можете считать, что я выписал вам рецепт!

– Может, я прилягу где-нибудь здесь, на кушетке? – заозиралась Эльвира в поисках привычной для больничных палат нехитрой мебели, боясь, что Женька проснётся и не увидит мамы поблизости.

– Это не полезно. Нужна настоящая кровать с настоящей постелью, – безапелляционно заявил врач. А потом развернулся к Савельеву и воззвал уже к нему: – Антон Павлович, а вы почему молчите? Отдайте-ка распоряжение, она вас должна послушаться. Вы всё-таки вице-мэр!

– Она уже уходит, – кивнул Антон, взяв Эльвиру за локоть и уводя её из палаты.

– Я не могу бросить её здесь одну. – В голосе Карелиной прозвучал смертельный испуг. Наверно, женщина ещё долго не оправится от постигшего её удара и будет бояться оставлять дочь без присмотра.

Тем временем Савельев озабоченно огляделся и достал сотовый. Влад откликнулся не так быстро, как обычно: всё-таки ночь, и даже таким исполнительным служакам иногда нужно отдыхать.

– Извини за беспокойство, Влад, но поиск квартиры надо форсировать.

– Всё уже готово, шеф, – зевая, отозвался мужчина. Всё-таки он был гениальным помощником!

– Адрес, ключи, – по-деловому перечислил Вечно Второй. Получив нужную информацию, кивнул и, дав отбой, повернулся к Элке. Та вопросительно смотрела на него, догадываясь, о чём шла речь в коротком разговоре Антона с его невидимым собеседником, скорее всего, подчинённым.

– Сейчас мы поедем в твою новую квартиру, там ты отоспишься. Возражения не принимаются! – распорядился Савельев, предупреждая возможную реакцию Эльвиры.

Спешащая мимо та самая медсестра, которая провожала чиновника в реанимационное отделение, услышала последние слова Антона Павловича и сердито поджала губы. «Надо же, у неё ребёнок в таком состоянии, а она трахаться едет! Совсем стыд потеряли!» Эта новость через несколько минут стала достоянием всего среднего медперсонала больницы. Тётки обсосали свеженькую сплетню и вынесли вердикт: виновна! Таких мамаш надо расстреливать на площади, чтобы другим неповадно было. А начальство вообще бессовестное: у всех на глазах эту сучку клеит! Квартиры ей дарит! Позор-то какой!

Элка давно уже не ездила ни на чём круче трамвая или поезда, а тут к её услугам был новенький красавец «Туарег». Савельев открыл перед женщиной дверь и помог взобраться на заднее сиденье.