Читаем ПиДЗа полностью

ПиДЗа

За моей спиной раздался шум камней. Я обернулся. Со стороны ручья на поляну поднимался мужчина. Солнце слепило, и я не видел его лица. В растерянности я замер, не зная, что мне делать, если он увидит меня. Я не помнил, что произошло между мной и Халидом и почему старик теперь мертв. Инстинкт призывал спрятаться, но мужчина, казалось, меня не замечает. Я так и стоял у потухшего костра, наблюдая, как он приближается к поляне. Что-то странное было в его движениях. Знакомое. Через его плечо было перекинуто полотенце, будто он ходил умываться к ручью. Черная футболка, штаны цвета хаки, кепка с большой надписью «Эльбрус». Татуировка… Когда он подошел совсем близко, я смог разглядеть орнамент на его руке. Татуировка… Она была в точности такой же, как и моя. Мужчина чуть поднял голову, и в тени козырька кепки я увидел его лицо… Этот человек был я.

— Дима, — услышал я свой голос, — я знаю, ты здесь, — сказал он, оглядев поляну.

Человек подошел к столу, на котором лежали мои вещи из рюкзака.

— Прости, Дима. Я уже говорил… — Он взял мой паспорт. Достал из него билет на самолет. Посмотрел и положил обратно.

— Скоро все наладится, Дима. По-другому не бывает. — Теперь мужчина рассматривал мой телефон. — Знаешь, Дим, ты молодец. Крепкий, — оглядел он себя, — только наколку вывести надо. Нельзя себя так портить. — Он сложил вещи в рюкзак. На столе осталась лежать черно-белая фотография. Мужчина долго смотрел на нее. Потом снял кепку, вставил карточку за внутреннюю окантовку и снова надел головной убор. — Еще встретимся, — улыбнулся он.

Глава 44

Калининград

2023 год. Несколько месяцев спустя

Тепло. Сара нервно задрыгала маленькими ножками. Хотелось есть.

Таня проснулась. На часах половина четвертого утра. Придерживая живот, она аккуратно встала с кровати и, включив ночник, побрела в кухню. Арбуз. Как же ей хотелось арбуза. Сезон ягод-переростков уже закончился, но на полках магазина еще можно было отыскать остатки летнего урожая. Слава Богу, в холодильнике лежала немалая половина сочного кавуна. Таня взяла ложку и, усевшись за стол, с аппетитом начала выедать спелую красную мякоть. Сок стекал по ее заметно округлившемуся подбородку. Шел седьмой месяц беременности.

Сара почувствовала, как желанная глюкоза питает ее быстро растущее тельце, успокаивая пробудившийся голод. Блаженно потянувшись, паря в невесомости своего маленького домика, она рукой нащупала небольшой бугорок, появившийся совсем недавно. «Мальчиком я еще не была». — улыбнулась сама себе Сара. От улыбки напряглись мышцы живота, вызвав легкую икоту.

— Проголодалась? — выйдя в коридор и сонно потирая глаза, спросил Дима.

— Ага. Подойди.

— Что там?

— Наклонись. Да приложи ты свое ухо, не бойся. Чего ты вдруг стал таким пугливым? Слышишь?

— Что?

— Икает она, — улыбнулась Таня.

— Почему она? Я уверен, там пацан, — насупился понарошку Дима.

— Да я так, по привычке. Я тоже хочу мальчика, — теребя липкой от арбуза рукой, лысеющую Димину макушку, мечтательно отозвалась Таня.

— Ага, — улыбнулся Дима, — мужик!

— Ладно, пойдем спать.

— Пойдем.

Таня, охая, встала с дивана. Дима засмеялся.

— Что? — свела брови она.

— Люблю тебя, — ответил Дима, умолчав о том, что она напомнила ему перевернутого на спину майского жука. Он обнял ее и повел в спальню.

— Ди-и-им, — нежась в кровати, протянула Таня. — Тебе надо к врачу сходить.

— Зачем?

— Твои глаза. Раньше серые были, а сейчас, будто синева появилась. Сходи, мало ли. Пусть посмотрят. Я знаю, что если печень больная, там вроде желтыми делаются.

— Хорошо, схожу, не переживай. Старею, только и всего, — улыбнулся он, вспомнив, как когда-то Саният без памяти тонула в его голубых глазах, — ты главное о себе да малыше больше думай, остальное неважно, — Дима нежно обнял Таню за круглый живот и засопел ей в макушку.

Он уже почти привык к новому имени.

— Ладно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, люблю тебя.

— И я.

Сара закрыла глаза. Еще пару месяцев счастья. А потом. А потом она снова все забудет. Потом начнется жизнь. Потом будут страдания. Злосчастный медальон вновь найдет ее. И опять все по кругу. Но пока хорошо. Очень хорошо. «Папа и мама у меня просто супер. А еще две сестренки, — засыпая и переворачиваясь на другой бок, думала Сара, — счастье, оно такое простое. Зачем дети взрослеют?»