Читаем ПиДЗа полностью

— Не хочу связывать тебя, Дима, неудобно потом выйдет, — поправляя рюкзак за моей спиной, сказал Халид.

Я попытался ответить, но вместо слов с губ сорвалось мычание. Язык меня тоже больше не слушался.

Халид довольно кивнул. Он вернулся к костру, накинул на плечи бурку и еще долго молчал, глядя в огонь. Потом заговорил.

— Когда все началось, я не знаю. Никто не знает. Не было тогда еще письма да и слов тоже, наверное, не было.

Он сделал глоток чая. От его дыхания шел пар.

— То, что ты ищешь, было всегда. С самого момента сотворения. А может, даже из него все и сотворилось. Вышло из маленькой точки света. — Он посмотрел на звезды. В конце млечного пути поднималась луна, распугивая собой навалившееся черное. В ее серебре обернутый буркой Халид теперь сделался похожим на животное. Казалось, оно сейчас завоет, но вместо воя я услышал слова. — Энергия, Дима. — Халид повернулся ко мне. Костер затрещал, пытаясь вернуть его внимание, но старик больше на него не смотрел. Халид говорил, а я не в силах противиться, слушал, глядя как луна приближает рассвет. — Все соткано из света: ты, я, горы, реки, небо, звезды — все! Оно ниоткуда не берется и никуда не исчезает. Мысли, Дима, тоже энергия. Ты же слышал про намоленные иконы? Откуда сила в такой картинке? — Халид посмотрел мне в глаза и хмыкнул, видимо, не увидев в них то, чего ждал, — молодой еще, не веришь. Лечат, Дима, такие иконы и болезни, и души. А докторам да невеждам остается только руки разводить. Скопилась сила в такой картинке. Не сама по себе. От мыслей. Молитв. И так может быть не только с иконами. Со всем. С любыми вещами. С людьми. Все может собирать энергию. И хорошее и плохое.

Халид замолчал. Он огляделся, будто подыскивая нужные слова. Я все так же смотрел в небо. Светящиеся бусины спутников Илона Маска пересекали млечный путь.

— По-разному нас зовут. Мы, Дима, ищем такие вещи. Их множество по всему миру. Гамсутль, откуда я родом, хранил их, берег от жадности ханов, царей… Прятал от плохих людей, Дима. Но и до Гамсутля дошли люди. Советский Союз. Как только начали прокладывать дорогу в ущелье, мы решили оставить Гамсутль. Две тысячи лет он был надежной крепостью. Теперь нет. Та фотокарточка, по которой ты меня отыскал… То было незадолго до войны. Имам тогда уже понял, что мало осталось Гамсутлю. Отправил он меня на восток, в горы. В Лхасу. Встретиться с Ламой. Должен был я тогда договориться, передать в Тибет все. Но, Дима, встретил я там фрицев. Не знаю, как они вынюхали, как убедили Лхасских хранителей! Может, обманом, может, золотом. Не знаю. Понял я, что миру грозит большая опасность. Вывезли тогда фашисты тибетские артефакты. Через год случилась война. Столько жизней… — Халид замотал головой. — Не стал тогда Имам ничего отдавать. В сорок третьем я ушел на фронт, а вернувшись больше уже Имама и не встречал. Говорят, в сорок четвертом в Москву он уехал. Говорят, в Кремле его видели. — Халид встал и прихрамывая направился к лачуге. Через минуту он вернулся с одеялом. — Замерз? — укутывая меня, спросил он.

Я снова попытался ответить, но понял, что даже глаза держать открытыми выходит с трудом.

— Ничего, — улыбнулся он, — вон уже светлеет на востоке. — Халид повернулся к тонкой полоске, отрезавшей горы от темного неба. — Знаешь, Дима, когда-нибудь наука найдет тому объяснение. Как когда-то отыскала атом. За каждой дверью кроется новая дверь. Вещи эти, артефакты, могут быть ключами.

Халид сел возле меня и теперь мы вместе смотрели на звезды.

— Я искал, Дима. Находил. Находил вещи и людей. Одни несли добро, другие — горе. Если сила была благая, я проходил мимо; пусть и дальше радует собой людское счастье. А если темная… Люди привязываются к таким вещам охотнее. Манит их порок. Приходилось многое. Красть — не самое плохое из того, что я делал. Но то ради добра. Так ведь нельзя просто взять вещицу, выкинуть или сломать ее. Она снова отыщется или во что другое перетечет. Силе нужно время, чтоб остыть. Вот и хранятся такие артефакты столетиями. Сложились целые семьи, отдавшие себя тому. Многое умеют те вещицы. Знаешь, Дима, в преданиях да сказках больше правды, чем вымысла. Только то и на руку нечистым. Да, Дима, есть и такие, — закивал головой Старик. — Те корыстно пользуются силой. Одни понимают то, другие не по своей воле. Сложно все. Со временем начинаешь видеть. Чувствовать. Вот ты, — Халид повернулся ко мне, — ты же не думаешь, что это все случайно? Еще до того, Дима, как на горизонте появилась твоя фигура, я все понял. Не просто так Всевышний отвел мне долгие годы. Я должен был дожить. Я ждал тебя.

Халид тяжело поднялся на ноги, закрыв собой костер и звезды. Теперь я мог видеть только его спину.