Читаем Пять поэм полностью

Ветер смел покрывало, что мой прикрывало рассказ.Сердце встретило розу, чей облик — отрада для глаз.Видит сердце мое, видит розу с улыбкою сладкой;Сахар с розой она победила мгновенного схваткой.И в смятенье был месяц, узрев этот белый касаб.С этим блеском бороться? Для этого слишком он слаб.Ниспаданием локонов скрыта ее поясница.Как прельстительна вся! Лишь во сне это может присниться,Тот, что узрит ее, не удержит восторженных слез.Сколько слез пролилось из-за столь восхитительных роз!В ней и сахар и соль. Хоть красавиц на свете немало,Для красавиц других больше сахара в мире не стало.Ей пленять опьяненных, как свежему саду, дано.Опьянит и отшельников крепкое это вино.Алый рот — табархун; он багрянцем нежданным и смелымОттенил белый сахар. Пленен был он сахаром белым.О тростник, полный сахара, розе пославший привет!О сухой леденец! О душистый и влажный шербет!И душа на алоэ, на родинку нежно взирала.Амбру с мускусом родинка в ракушке дня растирала.И, завидуя прелести свежей такого пятна,Темных пятен узор для себя сотворила луна.Жарче солнца всю душу сжигали блестящие очи.Не луной — лалом уст озарялось все таинство ночи.К ней обозы сердец на фарсанги тянулись, но путьБыл что рот ее узкий. Кто к розе сумел бы прильнуть?Растерзать все сердца эта роза была бы во власти.И утратил я сердце, и сердце распалось на части.Рот прекрасной — что речь, и улыбка — вот сахар его.Лик подобен молитве, а в черных глазах колдовство.Этот пурпурный рот — словно ларчик таимых жемчужин.Все же он приоткрыт; для беседы он также ведь нужен!И любовь поглядела на ларчик, на жемчуг, на взор,И для дел лицедейства спеша расстелила ковер.Облик, зримый для глаз, снять с меня вмиг она захотела,И на шее души узелочек распутала тела.И, казалось, во мне человеческих не было сил,И воды бытия для себя я уже не просил.Колдовавший мой разум увидел возникшего Дива.«Заковать бы его!» — пожелал я, исполнен порыва.Сердце страстью горело, печалям глубоким грозя,Но источник сиянья ведь глиной замазать нельзя?Да, лишь только печаль над печалью склоняется нашей.Исцеляют хмельных только новою винною чашей.Что ты морщишь свой лоб? Ты на мне видишь множество ран?Но ведь ты не проведал, что сад мне живительный дан.Сад мне небом вручен, а тепло его — блещущим оком.Был мне розой рассвет, были слезы — отрадным потоком.И, укрытый за тканью меня окружавших завес,Был мне подлинным другом. Он послан был волей небес.Многодневно чело на свои опускал я колени,Чтобы нить путеводная злые рассеяла тени.И теперь я пошел по прямому, благому пути.Друг мой, следуй за мною, за мною ты должен идти.Ты не избран вести. Нужен опыт вседневный, богатый.Все доверь Низами, — это опытный, верный вожатый.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Низами Гянджеви , Гянджеви Низами

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги