Читаем Пиарщики снова пишут полностью

Прохожий совсем один

В такую слякоть

Среди воя машин

Все спешат куда – то

И ты шёл бы домой

Пить чай горячий,

Мост дрожит под тобой,

Бессловесный, незрячий.

Без борьбы, без причин

Прохожий в берете

Ты стоишь здесь один,

А вокруг – ветер.

Волны дышат не в такт,

Беспокойно, неровно.

Человек слишком слаб,

Человек недостойный,

Чтоб дожить до седин,

Прекратить скитанья,

Без борьбы, без причин,

Без воспоминаний.

Вновь обрушится ночь,

Мост раскроет веки.

Чем тебе помочь,

Прохожий в берете?

В складках серых морщин,

В городских трактирах,

В отраженьях витрин

Ты идешь по миру

Как немой упрек,

Шрам на гладкой коже.

У излучин дорог

Наши крылья сложим.

****

Уж вечереет, мёд разлит

Хмельной и горький

И через край кирпичных плит

Летят осколки…

О, как обманчив этот яд,

Нектар как сладок,

Манящий, ворожащий взгляд

Портьерных складок…

Бокалы призрачных огней,

Как вы жестоки,

Мы с вами чувствуем острей,

Как одиноки.

И ярче звезд для нас горят,

Дурманят соты,

Вот, Данте, настоящий ад:

Кружить без срока,

Плутать меж каменных глазниц

Давно знакомых

И ждать, когда одна из них

Вдруг станет Домом…

**********

Я так боюсь – настанет день уйти,

Сказать прощай надеждам и стремленьям,

Последний лист оставить позади

Невыразимо страшного мученья

Оставить след, и в жуткой наготе

И равнодушии пустынных линий

Не разгадать заветные ключи

Живительной и острой рифмы,

Не подобрать мелодию на слух

Клокочущей и быстрой рифмы,

Забыть порывистые всплески рук,

Трепещущий над бездной крыльев.

Я так боюсь расстаться с волшебством,

С предчувствием рожденья слова,

Когда из тысячи других миров

Вдруг между строчек возникает новый…

**********

Дай мне напиться обреченностью своей!.

Как быстротечна и кратка

Жизнь утекает цепью дней,

Лишь намекнув на смысл, на знак.

О, как бесплодна эта ночь,

Пронзительность твоей красы,

Как жалок мой порыв немой

Бескрайность в буквах уместить,

И этот бесподобный миг

Не созерцать мне никогда,

Лишь в памяти он будет жить,

Что так на ложь падка.

Дай мне испить всю эту боль:

Как грани хрупки и тонки,

Я не боюсь твой взгляд в упор

Непостижимой пустоты.

Я не нарушу твой покой,

Как ты пленительно легка,

О ночь, твой глас живой

Дрожит на кончике пера…

Неловко как – то

Был конец марта… Капель бездарно плясала, без такта, без музыки… Грязные брызги летели из под колес проносящихся мимо автомобилей; капля, невпопад сорвавшаяся с крыши, неприятно холодно щекотала волосы на затылке; тускло, вяло, лениво, фальшиво, как сама эта весна, прыгало по окнам солнце, порой больно, неуклюже попадая в глаза…

Неслась серая, грязная толпа, шипя и извиваясь, испуская зловонный аромат своих дум, грез, влечений… И этот юный город, уже такой уставший, тяжелый и больной, не верил пенью весны, не верил солнцу, и вообще уже никому и ничему не хотел верить. Он просто очень устал и хотел, чтоб его оставили, наконец, в покое…

И пробудившаяся, но еще такая голая природа, вся эта грязь и слякоть, и эта нелепая весна, пришедшая непонятно откуда и зачем, мучила…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Вдребезги
Вдребезги

Первая часть дилогии «Вдребезги» Макса Фалька.От матери Майклу досталось мятежное ирландское сердце, от отца – немецкая педантичность. Ему всего двадцать, и у него есть мечта: вырваться из своей нищей жизни, чтобы стать каскадером. Но пока он вынужден работать в отцовской автомастерской, чтобы накопить денег.Случайное знакомство с Джеймсом позволяет Майклу наяву увидеть тот мир, в который он стремится, – мир роскоши и богатства. Джеймс обладает всем тем, чего лишен Майкл: он красив, богат, эрудирован, учится в престижном колледже.Начав знакомство с драки из-за девушки, они становятся приятелями. Общение перерастает в дружбу.Но дорога к мечте непредсказуема: смогут ли они избежать катастрофы?«Остро, как стекло. Натянуто, как струна. Эмоциональная история о безумной любви, которую вы не сможете забыть никогда!» – Полина, @polinaplutakhina

Максим Фальк

Современная русская и зарубежная проза
Точка опоры
Точка опоры

В книгу включены четвертая часть известной тетралогия М. С. Шагинян «Семья Ульяновых» — «Четыре урока у Ленина» и роман в двух книгах А. Л. Коптелова «Точка опоры» — выдающиеся произведения советской литературы, посвященные жизни и деятельности В. И. Ленина.Два наших современника, два советских писателя - Мариэтта Шагинян и Афанасий Коптелов,- выходцы из разных слоев общества, люди с различным трудовым и житейским опытом, пройдя большой и сложный путь идейно-эстетических исканий, обратились, каждый по-своему, к ленинской теме, посвятив ей свои основные книги. Эта тема, говорила М.Шагинян, "для того, кто однажды прикоснулся к ней, уже не уходит из нашей творческой работы, она становится как бы темой жизни". Замысел создания произведений о Ленине был продиктован для обоих художников самой действительностью. Вокруг шли уже невиданно новые, невиданно сложные социальные процессы. И на решающих рубежах истории открывалась современникам сила, ясность революционной мысли В.И.Ленина, энергия его созидательной деятельности.Афанасий Коптелов - автор нескольких романов, посвященных жизни и деятельности В.И.Ленина. Пафос романа "Точка опоры" - в изображении страстной, непримиримой борьбы Владимира Ильича Ленина за создание марксистской партии в России. Писатель с подлинно исследовательской глубиной изучил события, факты, письма, документы, связанные с биографией В.И.Ленина, его революционной деятельностью, и создал яркий образ великого вождя революции, продолжателя учения К.Маркса в новых исторических условиях. В романе убедительно и ярко показаны не только организующая роль В.И.Ленина в подготовке издания "Искры", не только его неустанные заботы о связи редакции с русским рабочим движением, но и работа Владимира Ильича над статьями для "Искры", над проектом Программы партии, над книгой "Что делать?".

Афанасий Лазаревич Коптелов , Виль Владимирович Липатов , Рустам Карапетьян , Кэти Тайерс , Иван Чебан , Дмитрий Громов

Проза / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза / Cтихи, поэзия
Эшелон на Самарканд
Эшелон на Самарканд

Гузель Яхина — самая яркая дебютантка в истории российской литературы новейшего времени, лауреат премий «Большая книга» и «Ясная Поляна», автор бестселлеров «Зулейха открывает глаза» и «Дети мои». Ее новая книга «Эшелон на Самарканд» — роман-путешествие и своего рода «красный истерн». 1923 год. Начальник эшелона Деев и комиссар Белая эвакуируют пять сотен беспризорных детей из Казани в Самарканд. Череда увлекательных и страшных приключений в пути, обширная география — от лесов Поволжья и казахских степей к пустыням Кызыл-Кума и горам Туркестана, палитра судеб и характеров: крестьяне-беженцы, чекисты, казаки, эксцентричный мир маленьких бродяг с их языком, психологией, суеверием и надеждами…

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза / Историческая литература / Документальное